- Мы просимся только под твою руку, Великий князь, - хором заговорили гости, - прикажи дать нам грамоту такую.
- Ступайте к ларникам, они дадут вам такую грамоту.
Топарх, его свита и обоз возвращались в клематы поздней осенью 966 года. Отряд в лодьях и на лошадях следовал из чужбины на родину. Путь его лежал вниз по Днепру. Отряд благополучно дошел до устья Днепра, затем совершил переправу на другой берег и пришел в селение Барион. Это селение в основном состояло из греков, жители приветливо встретили путников. Прибыв в Барион, топарх не собирался здесь задерживаться и стремился перебраться на ночлег в другое место. Путники хотели в тот же день двинуться в путь, а на следующий день к вечеру добраться до Маврокастрона. Однако непогода помешала им осуществить свое намерение. Они задержались надолго вследствие нагрянувших холодов и вьюг. Спустя какое-то время, когда погода, казалось бы, устоялась, путники двинулись дальше.
В записке автор отмечает: «И вот мы вышли, торжественно провожаемые туземцами. Причем все они рукоплескали мне и одобрительно смотрели на меня каждый, как на близкого себе, и возлагали большие надежды».
Надо отметить, что такое теплое гостеприимство не могло быть и случиться лишь потому, что население этого поселка встретило своего земляка. Дело в том, что топарх, встретив со стороны могущественного владыки теплый прием и милости в качестве подаренных земель, как бы распространил это влияние и на греческое поселение, находившееся в устье Днепра, на границе с Крымом. А эта территория всегда была областью борьбы вначале между хазарами и византийцами, потом хазарами и русами, а теперь византийцами и русами. Получив благословление от Великого князя, эта область проживания греков, хазар и славян становилась сферой влияния русов, и договор с топархом, соседом этого селения, распространялся и на Барион. Мало того что Святослав вернул топарху правление над приграничными клематами и область от себя, гарантировал спокойствие, избавил от разорения, позволил строительство и обещал оборону, это была и дипломатическая победа. Его взор был устремлен на Крым с его прибрежными греческими городами, когда-то исконную русскую землю с Русским морем, и он был заинтересован иметь в Крыму дружественного владетеля. Но Святославу нужны были люди одного языка - славяне, которые составляли суть его тайного, но грандиозного плана, и потому он видел себя на Дунае ближе к западным славянам и болгарам, которые во времена Симеона дружили с Русью, а ныне стали враждебны. Но стратегия Святослава была только в зародыше. Окончательно она сложилась с появлением в Киеве византийского посольства.
7. Калокир
Калокир, сын херсонесского протевона, начальник его личной охраны, бывший византийский воин, участвовавший в нескольких сражениях, высокий, сильный, подтянутый, около тридцати лет, завидный жених среди ветреных херсонских красавиц, по вызову синклита и императора прибыл в Константинополь в то время, когда в городе случились беспорядки. Грабились лавки купцов, разорялись дома вельмож, и всюду кочевали толпы вооруженных кто чем недовольных горожан. Дромон, что привез Калокира с двумя слугами из Херсонеса, даже не зашел в бухту Золотой Рог, а пассажиров, купцов и матросов высаживали на берег в лодках. Калокир вначале прошел пешком до самой Святой Софии, зашел в храм, помолился о даровании ему Господнего благословения, а уж потом сел в коляску и приказал везти себя в отдаленный район города, где проживал его друг по войне, сослуживец и старый солдат из Армении ходешь [98] Ираклий. Одного полуграмотного слугу, который умел хорошо считать, он оставил в городе с тем, чтобы тот нашел продукты и вина и привез по адресу, указанному им. Окраина Константинополя ничем не отличалась от окраин других больших городов, где грязь, помои, нечистоты составляли основное достояние обитателей. Дом он нашел быстро, ибо уже бывал в нем перед отъездом в Херсонес. Ираклий встретил его радушно. Поставил на стол кувшин вина, нарезал крепкий армянский сыр и достал тарелку с козьим пендыром [99] , несколько кусочков соленого сала и, подумав, откуда-то достал крупные, как сливы, маслины. Калокир понял, что Ираклий выгреб все, что у него было, значит, завтра ему нечего будет есть.
- Извини, - грустно сказал Ираклий, - но хлеба нет. Нет уже давно, а что продают сейчас, стоит восемь миллиаросий. Такого я не помню с детства.