Мимо меня проплывает косяк макрелей.
Хрен бы с ним – плывет себе и плывет.
Тот не достигнет моральной цели,
Кто скажет, что я урод.
Конечно, урод.
Я раздавила окурок в опустевшей стопке, развернулась, спустив ноги в кухню. И увидела квадратные глаза мужа.
Ну, конечно. У меня нет привычки сидеть на подоконнике, дымить в квартире и надираться в одно горло.
– Есть повод?
– Дверь закрой, – сказала я, слезая с подоконника. – Дым в комнаты пойдет.
– Да там и так топор вешать можно. – Впрочем, дверь он все-таки прикрыл.
– Голодный?
Глупый вопрос: когда мужчина приползает с работы... ничего себе, десятый час! Словом, когда мужчина приползает с работы черт-те во сколько, причем у него на лице написано, что именно с работы, а не с дружеских посиделок или от бабы, и день был не фонтан, сытым он не бывает. Но ритуалы никогда не отличаются разумностью, а эта фраза давно уже ритуал.
– Голодный.
Я поставила на стол тарелку борща, хлеб и сметану. Вытащила из шкафа вторую стопку и водрузила рядом бутылку с остатками водки. Захочет – выпьет.
Ив замахнул стопку и тут же налил еще. Да, похоже, и у него денек выдался нескучный.
– Сама чего не ешь?
– Только что, – я устроилась напротив. Давненько мы вместе за столом не сидели: завтракаем каждый сам по себе, потому что встаем в разное время, обедаем на работе, если обедаем. Ужинаем опять по отдельности: обычно я подаю ужин и ухожу за компьютер. Семейная идиллия, чтоб ее.
– Так какой повод?
Вот же настырный. Рассказывать долго и не очень-то хочется. Хочется сидеть на подоконнике, смотреть в небо, слушать музыку и курить. И не думать. Вообще. А муж, похоже, хотел пообщаться.
– Сколько к вам сегодня доехало?
– Не считала. Много. А повод... Праздную свое бесплодие.
Интересно, знает ли Ив про тот аборт? Говорить я ему не говорила, но присказка про шило и мешок никогда не перестанет быть актуальной. До сих пор не знаю, как мы тогда прокололись, предохранялись ведь. Статистика, черт бы ее побрал. А когда я поняла, что это не просто задержка, и высчитала срок родов, то почти и не колебалась. Рожать в самый разгар сессии? Может, и есть такие камикадзе, но не я, спасибо. Да и вообще тогда я и о замужестве-то не думала, не то что о ребенке. Конфетно-букетный период наших с Ивом отношений только-только перешел в постельный – и на тебе. Решение в тот момент казалось очевидным. Ивану я ничего не сказала: какой смысл что-то обсуждать, если и отдуваться при любом раскладе мне. Что ничего не проходит бесследно, стало ясно позже: когда мы более-менее встали на ноги и решили родить.
– То есть?
– Если б я смогла забеременеть, сегодня бы мы оплакивали нашего ребенка.
Оказалось, про детей Иван не слышал. Новость эта мужа, похоже, окончательно добила. Тут и одних взрослых-то хватит для того, чтобы захотеть напиться и забыться. Так что он приналег на водку, старательно догоняя уже изрядно косую меня.
– Ив, ты клиническую картину видел? У нас женщина умерла, из посетителей. Те, кто был рядом, говорят – стояла и просто упала.
– Видел. – Он снова опрокинул стопку, уже не закусывая. – Так и есть. Не было клиники. Зрачки огромные стали – и обмякла.
Я начала скатывать хлебные шарики.
– Зрачки – сам по себе не патогномоничный признак. Гибель коры.
Он кивнул.
– А по твоей части что?
– Да в том и дело, что ничего. Налей-ка мне тоже...
Какое же завтра будет похмелье... Ну и черт с ним.
Иван потребовал подробное описание этого «ничего», я честно пересказала.
– Если хочешь, поехали, проведу на работу, препараты вместе посмотрим.
– Издеваешься? Я сейчас аппендикс от маточной трубы на препарате не отличу, – хмыкнул он. – Узкий специалист подобен флюсу.
Шарики на столе складывались в пирамидку. Этак весь хлеб переведу.
– Маш, а излучение может быть? Отсюда и отек в коре – минимальный, потому что воздействие молниеносное. Вот тебе и никакой клиники. И никаких морфологических проявлений. – Иван поставил на пол пустую бутылку водки и поднялся к бару. – Коньяк будешь?
– Знаешь же, не люблю. А ты пей, если хочешь…
Он кивнул, вернулся за стол.
– Злобные инопланетяне с излучателями? – Я аккуратно положила на верх пирамидки последний шарик. – Бред сивой кобылы в темную сентябрьскую ночь.
– Инопланетяне – бред, согласен. Как и излучение. Но, с другой стороны, если разумных объяснений нет, остаются неразумные. Излучение хотя бы выглядит логичней, чем вирус с геморрагическими осложнениями.
– Да какой, в пень, вирус? Он даже при молниеносном течении морфологию даст. На препаратах что-то будет видно в зависимости от типа. – Я махнула рукой. – Впрочем, чего азбучные истины пересказывать… Сам знаешь, не маленький.