Хорошо, поехали дальше.
Сопутствующие заболевания… мимо, найденные на аутопсии изменения по морфологически группам — тоже мимо…
— Ничего, — резюмировал шеф. — Случайное распределение, как оно есть.
— Должна быть зацепка.
— Должна. Я не верю в случайность. Но либо мы ищем не по тем параметрам, либо выборка недостаточна.
— Не думаю, что проблема в выборке. Мы не знаем, что искать, в этом дело.
По большому счету, за статистику я схватилась от отчаяния: перебирать варианты можно до второго пришествия.
— Да, очевидные причины отпадают, а неочевидные на то и неочевидные, что не приходят в голову… Смерть под лучом?
Дежавю, ровно вчера с мужем о том же самом говорили. Ходим по кругу, обсасывая одни и те же версии…
— Всю планету? Разом?
— Это чисто техническая проблема. Я говорю о теоретической возможности.
— Не помню. Навскидку патоморфологию не помню. Надо почитать и подумать.
— Да я тоже… Как ни странно, ни разу своими глазами не видел. Хотя почему странно…
— Ни одно излучение не может убить одного и оставить невредимым кучу народа рядом. — Я задумалась, припоминая. — Если это и правда смерть под лучом, через несколько дней мы будем иметь развернутую клинику лучевой болезни разной степени тяжести. Плюс еще кучу трупов с соответствующими морфологическими изменениями. К тому же при таком мощном луче у многих были бы признаки поражений цээнэс[16], почти сразу. Дезориентация, синдромы помрачения сознания разной степени тяжести… Где все это?
Шеф кивнул.
— Возможно, ты и права. Пойду попробую поспать, хоть и немного осталось. А ты?
Я посмотрела на часы:
— Смысла нет. Поищу признаки лучевой болезни, что ли.
Пока неизвестны причины, невозможно быть уверенным в том, что непонятное воздействие не повторится снова. И снова. И так, пока воздействовать станет не на кого. Может быть, поэтому я вместо сна тратила время на совершенно не касающиеся меня вопросы. Еще одна кружка горькой дряни — и пора заниматься делом.
Спустившись в секционный зал, я столкнулась с дежурным экспертом. Из краткой, несвязной, но крайне эмоциональной речи кое-как удалось выудить, что хоть и ездили с полицией только на очевидный криминал, но все равно это чересчур для одного. Особенно если учесть, что среди полицейских треть личного состава выкосило.
— Брешешь, — не удержалась я.
— Они так говорят. А «скорая» вообще твердит, что у них чуть ли не половины нет.
— Брешут.
Потому что поверить в это — проще сразу застрелиться. Современный город без полиции и «скорой»…
Шеф подтвердил — преувеличивают. Но ненамного. Так называемые помогающие службы пострадали от неведомой напасти куда сильнее, чем в среднем по популяции. Впрочем, официальной статистики до сих пор нет.
Трупы везли.
Студенты по расписанию не появились. Вадим позвонил в деканат — оказалось, старшие курсы сняли с учебы в поликлиники и на «скорую». Раньше так делали на пике эпидемии гриппа, и то не каждый год. Сейчас, похоже, работать действительно некому.
Судя по крикам из дальних помещений, среди посетителей то и дело начинались скандалы. Посовещавшись, мы решили: экспертам к родственникам не ходить. Некогда. Раз уж санитары в любом случае будут с ними общаться, пусть они и отдуваются. Им тоже некогда, но младший медицинский персонал имеет право сделать лицо кирпичом, мол, ничего не знаю, от меня ничего не зависит. К обеду даже непробиваемый, казалось бы, Михалыч начал смолить одну сигарету за другой и огрызаться.
Какая-то бойкая тетка умудрилась неведомым образом прорваться в секционный зал — и кулем осела у стеночки. Нянчиться с ней никто не стал: положили на каталку, вывезли в помещения для посетителей и сдали на руки мужичку, назвавшемуся мужем. Тот, вместо того чтобы лупить супругу по щекам, или что там делают граждане, приводя в чувство бессознательного родича, начал хватать санитаров за рукава и громким шепотом предлагать деньги. Чтобы кого-то там, фамилию санитар не запомнил, вскрыли без очереди. Санитар послал мужичка по всем известному адресу, правда, вернувшись, про предложение рассказал. Маршрут путешествия мы одобрили. Было дело, я и сама за такие вещи деньги брала, не стесняясь, — коль уж родственникам горит похоронить тело непременно на третий день после смерти или вообще в те же сутки до восхода солнца, пусть оплачивают сверхурочную работу. Да и коллеги подобным не брезговали, если уж начистоту. Но сейчас выбирать между богом и маммоной банально нет времени. Поди найди в этом бардаке «внеочередной» труп. Они сейчас все «внеочередные».