Мне стало ужасно обидно за Меган. Я знала, что она никогда, зная, как в действительности обстоят дела, не закрутила бы роман с женатым мужчиной – для этого она была слишком принципиальной.
– Мне так жаль, дорогая. Ты очень огорчена?
Она коротко пожала плечами.
– Поначалу я была расстроена, но это уже прошло. И я хорошо с ним поквиталась. – Она перегнулась через стол и понизила голос: – Я заманила его в одну из больничных душевых, пообещав быстрый перепихон, а потом смылась, прихватив с собой его брюки и трусы.
Это откровение вызвало у меня такой неудержимый смех, что кайпиринья[11], которую я только что проглотила, попросилась обратно, брызнув через нос.
Меган ухмыльнулась.
– Его обнаружил санитар, когда он бродил по коридорам отделения дневной хирургии, прижимая к своему мужскому хозяйству хирургическую маску.
Теперь я хохотала так, что по лицу у меня текли слезы.
– И что же тогда сделал Пит?
– Отправил этого несчастного ошарашенного санитара на поиски хирургического костюма, чтобы хотя бы доехать на велосипеде домой и не попасть под арест. Вот только санитар так и не смог найти костюм подходящего размера, так что Питу пришлось выйти из больницы, выглядя, как полный дурак, в брюках, которые были ему на три дюйма коротки и так ему жали, что он вполне мог заработать грыжу.
Я промокнула глаза бумажной салфеткой.
– А как об этом узнала ты?
– Узнала потому, что, когда Пит семенил по приемному отделению больницы, отчаянно силясь сохранить то немногое, что еще оставалось от его достоинства, санитар сфотографировал его на мобильный телефон и выложил фото на Фейсбуке, присовокупив рассказ о том, как он обнаружил Пита полуголым. За следующие двадцать четыре часа этот материал просмотрели практически все сотрудники больницы.
– А как все это объяснил сам Пит?
Меган откинулась на спинку стула.
– Понятия не имею, но что бы он по этому поводу ни сказал, можешь быть уверена – это вранье.
– А ему светит какое-нибудь дисциплинарное взыскание со стороны администрации вашей больницы?
– Вряд ли, однако вчера я получила электронное письмо от секретаря Комитета по этике, в котором он сообщил, что Пит там уже не председатель, поскольку подал в отставку с этого поста. И шестое чувство подсказывает мне, что между этими двумя событиями существует связь… я хочу сказать, что появление в полуголом виде в больничном коридоре совсем не похоже на представление большинства людей о том, каким должно быть этичное поведение. – Глаза Меган блеснули. – Поверь мне, что пройдет очень долгое время, прежде чем мистеру Чемберсу удастся безупречным поведением заставить окружающих забыть про этот инцидент.
Надо было отдать Меган должное – в кризисной ситуации она никогда не теряла головы, и это являло собой одну из тех черт, которые восхищали меня в ней больше всего.
– Что ж, судя по тому, что рассказала мне ты, он однозначно получил по заслугам, – сказала я ей. – А с тех пор он пытался как-то с тобой связаться?
– Нет, не пытался, и, если у него есть хоть капля здравого смысла, он уже догадался, почему я это сделала, и теперь будет держаться от меня подальше.
И она с озорной улыбкой отхлебнула свой коктейль.
– Но, чем бы все это ни закончилось, я привела тебя сюда отнюдь не затем, чтобы жаловаться на собственное невезение в любви. А как дела у тебя, как работа?
– В общем все так же. Я по-прежнему не нахожу себе места из-за беспокойства по поводу декораций для «Невроза».
– А как насчет твоих сонных страхов – в последнее время они у тебя случались? Я знаю, наутро ты не всегда помнишь их в деталях, но обычно ты все-таки осознаешь, что они тебя мучили.
Я замялась – мне было неприятно говорить на эту тему даже с моей лучшей подругой, но я доверяла Меган безоговорочно и понимала, что ничего не выиграю, если буду ей лгать. Мои пальцы медленно поднялись по груди к вороту надетой на мне блузки и, расстегнув две верхних пуговицы, оттянули материю в сторону, обнажив красующийся над самой ключицей фиолетовый синяк. Увидев его, Меган сквозь зубы втянула в себя воздух.
– Я поставила его себе позапрошлой ночью, – призналась я, поморщившись, когда по синяку прошлись кончики моих пальцев. – Мне снилось, что я гуляю по лесу вместе с сестрой и ее вдруг придавливает рухнувшее дерево. Я понимала – она умрет, если я не уберу это дерево с ее тела. – Я сделала паузу и с усилием глотнула свой коктейль. Этот сон казался мне таким реальным; я все еще ясно помнила, какая жуткая паника охватила меня, когда дерево рухнуло на мою сестру. Меня будто парализовало, голову наполнил страшный шум, мешающий мыслить хоть сколько-нибудь разумно, – и в то же время я сознавала, что вокруг нет никого, кто мог бы спасти мою сестру, а значит, ее могу спасти только я сама. И я начала действовать. – И тут я вдруг почувствовала острую боль и, проснувшись, обнаружила, что стою на коленях на полу в темноте и пытаюсь правым плечом вдавить свою кровать в стену – но она, разумеется, не сдвинулась ни на дюйм.