— Языком, — почти с брезгливостью пояснил Платон. — А участковый от ангела?
Рома, решив сдаться, замолчал.
— Вестью, — уже спокойно сказал мистагог и, подумав, добавил: — Перед заплывом будем контрапункт изучать. А иначе ходить тебе в ооцит-недососках до следующих Овулярий.
— Дядь Борь, ну ладно недососком называете, так еще и ооцитом теперь, за что, спрашивается? — обиженно гудел Рома. — Кто такие вообще ооциты эти, третий раз уже слышу, а догнать никак не получается.
— Мне что теперь, за весь чурфак здесь работать? Базовых знаний не дают. Выпускник ооцита с овулякром путает. На титул обижается, как лох последний. Степеней не знает, в началах тоже не силен, только сосать умеет, — гневался Платон, обращая свои инвективы[108] куда-то вперед и выше себя. — Но сосабельность, это от Нее идет, чурфак здесь ни при чем, — справедливо заключил он и взглянул на так и не дождавшегося ответа ученика.
— Ладно, — смилостивился он. — До купания всем участникам мистерий присваивается состояние предрожденности, выраженное префиксом «ооцит». Это делает всех равными перед купанием. Происходит полное regressio ad uterum. Предыдущая иерархия должна умереть, и на ее прахе возникнуть новая. Поэтому каждый здесь уже не просто игнарх или олеарх какой — теперь ты ооцит-недососок, а я ооцит-археарх.
— Такого раньше не было, дядь Борь. Церемониарха помню, олеархом вы еще назывались, кажется, и медиархом тоже, а вот чтобы археархом — не было такого.
— Значит, будет. Это релятивная степень в темпоральном порядке[109], — весело сказал Платон и подмигнул ученику.
— Понятно, ваше дышло. А нам только шею подставляй.
Онилин взглянул на сидевшего за столом неофита: он уже не раскачивался на стуле, теперь его тело точно вписывалось в позу прилежного младшеклассника за партой: руки поленницей, пальцы вытянуты. Либо присмирел, либо комедию ломает, решил Платон и уже собрался было встать, как вдруг его ученик столь же канонически оторвал от стола правую руку.
— Можно вопрос, наставник, — почтительно обратился он, расплываясь в улыбке.
— Отчего же нельзя. Спрашивай.
— А проэты ваши, у них рудимент какой-никакой имеется?
— Рудимент есть, но… — начал говорить Платон, чувствуя, что впадает в приступ афазии, — не чисто их, типа. Они к писсателям принадлежат. А у писсателей рудимент, знамо дело, имеется.
— А кто еще к писсателям принадлежит?
— Если строго, то прозайки… Правда, в последнее время тем же рудиментом и журнаши[110] стали бахвалиться, но это они врут, нет у них писала, ни один предъявить не может. У словолюбов бывает, сам видел, небольшое, но имеется. Еще… Да, вот еще сказывают, один любомудр как-то демонстрировал на раздаче. Больше не вспомню.
Рома бросил взгляд через стол, где сидели красно-коричневые, и спросил:
— А прозайки, они что, про заек сочиняют, если проэты про это? Анекдот какой-то.
— Нет, ты, Рома, даешь. Это же СОС, а не ОРТ какое. Хотя про заек, да, был у нас пиит один, во внешнем круге, или на подступах, Херхоров, кажется. С хорошим, хочу сказать происхождением, от самого Хора, но воспитание, мон ами… Да ладно, хер с ним, с Херхоровым, пора кончать с рудиментами, интродукция на носу, за ней собрание и все — в реку. На чем мы там опять споткнулись?
— На прозайках, — напомнил Рома.
— Мог бы догадаться, не Херхоров все-таки. Проэты, ты и сам, наверное, почувствовал, складни складывают, чтобы в уши тебе легче втекало, а у прозайков слова рифмовать то ли не выходит, то ли не в кассу считается, и вообще, они циники все, и про это у них не очень-то пишется.
— Ну а почему прозайками-то называются? — недоумевал Рома.
— Я ведь тебе сказал уже, потому что не на одном духу пишут, как проэты. Прозайки остранить все норовят, фиги в карманах держат, хотя и без фиг на пальцах у них писало в руках, как смоква вяленая, — в общем, не по-людски у них творчество выходит, с потыками да с заиками.
— А-аа, зааа… — кажется, Рома хотел что-то спросить, но неожиданно и сам споткнулся обо что-то.
— Почему не прозаики? — помог ему Платон. — Хер их знает. Это до меня сложилось. Думаю, новый термин придумывать лень было, а чтоб как снаружи у лохоса принято — Устав не позволил. Вот прозайки с проэтами и вышли.
— А рудимент, как рудимент их выглядит? — не унимался Рома.
— Ну ты привязался с писсателями этими. Их все одно за второй круг не пустят. Их рудимент недососки даже факультативно не проходят. Так, любопытство одно. Праздное.
108
109
Переводя с братской фени на русский язык, это относительная
110