SoSущее

«…возможно, это дериватный ресантимант на сотериологический партикуляризм… Манна — примордиально-инициатична, молоко — МЛК — гематрически[112] мелек — царственно… но контаминантный кисель аморфичен, гетеросубстанционален… обеспечен как сакральный гамос, так и профанический мезальянс элементов… Импрегнация этатически инвариабельна… А то… Аллюзия на контринициатическую депривацию? Нет, гомодевиацию гностического апассионаризма в асимптотической сингулярности Исхода. Пурически-атлантистский фаланстер диссолютивен. Парадигмальная униформность акомфорна. Поэтому… — Негуд встряхнул лучисто-солярной растительностью на голове и щеках. — Точно! — почти вскричал он. — В полишинели чреватых призраков бурной кровавой витальности должен скрываться фаллический сотер, извергатель ледяных фасцинаций[113]».

— Браво, Саша, — со скукой во взоре выдавил комплимент Пронахов, — только что я народу скажу, манная каша не икра котелками и не соловьиные языки в желе — гнев на ней не откормишь, — посетовал он, отодвигая миску с нетронутой халявой.

— Манная каша, Александр Авдеевич, — полемически вздрогнул Негуд, — нет! Уроборическая гримаса, хохот кадавра на космическом потлаче, биг банг насмешки — Зазеркалье излишеств — роскошь тюремной пайки[114]…

— Да хватит тебе, Мерлин, — тонким, но решительным голосом прервал полет товарисча Номил. — Шли на ужин — к Сатане, попали на утренник — к Деду Морозу.

Где-то слева от их стола послышалось утробное хихиканье. Платон повернул голову и воткнулся взглядом в стекла очков, спрятавшихся за тремя линиями кожистых оборонительных валов. В стеклах, как в иллюминаторах, расплывались большие карие глаза. «И откуда эти полунимики[115] взялись?» — недоумевал он, оглядывая странную пару, сидевшую за столом. Картина была фантастической. Огромные аморфные тела полунимиков так облегали ажурные стулья, что казалось, висели в воздухе, точно воздушные шары. Платон перевел взгляд на компанию красно-коричневых — те презрительно смотрели на источник сарказма. В ответ на молчаливое презрение смех за столом полунимиков усилился, затем перерос в «ха-ха» с кашлем, а кашель сменился диким грохотом падающего тела в сопровождении воплей, чертыханий и кое-чего покрепче.

— Коммуняки проклятые, даже стулов после себя нормальных не оставили, одни кучи, — голос шел откуда-то из телесных руин, похоронивших под собой шаткую стульную конструкцию. Эти обертоны ни с чем не перепутаешь. Скрипучая инвектива, несомненно, принадлежала Новодарской из племени матеро-анархистов, а неловкая помощь в виде пухлых протянутых ручек — экономо-синдику Гайдавору.

Эти матерые полунимики, эти половинки разделенного демдрогина[116], так и не смогли, в отличие от описанного тезкой Онилина, расстаться и пойти своим муже-женским анархо-синдикалистским путем. То ли демиург был навеселе и чикнул не в том месте, то ли притяжение по причине немалых масс оказалось больше расчетного, но факт есть факт — полунимики наотрез отказались разбегаться на Уставную дистанцию и в то же время соединиться обратно не могли по причине критических размеров разделенных половинок. Так и хихикали, смехом жили — не тужили. «Только на хера их сюда взяли? — недоумевал Платон. — Не с красно-коричневыми же воевать? Куда им… Но и стулья ломать — не призвание, однако».

Конец этой фарсовой интермедии положил третий звонок. Новодарскую с Гайдавором он застал в странном, почти парадигмальном объятии, которое, с поправкой на сегодняшнее время тоталитарного либерализма, вполне могло бы вдохновить как автора «Рабочего с колхозницей», так и творца-антипода мухинского шедевра на Парижской ярмарке 37-года — столь же монументальное творение Торака с его чисто арийским союзом[117]. И вот, утвердившись вертикально, эти люди новейшего демократического типа стали искать глазами источник раздавшегося объявления, а нижней частью лица — место, куда бы сплюнуть. Потому что из динамиков, развешанных в зале, лилась бархатная, но не для демушей[118], речь братской весталки:

— Дорогие товарищи, овулякры и ооциты, недососки и сосуны, старшие начала и младшие элементали: загребы и заглоты, дыхачи и огничи, — через несколько минут в галерее церемоний начинается интродукция кандидата в олеархи-сосуны, ооцита-недососка с реестровым номером сорок девять. Просьба убрать за собой посуду и проследовать на церемонию.

Рома с учителем послушно встали и, собрав в стопку алюминиевую утварь, направились к окошку с надписью «использованная». Почти поравнявшись с красно-коричневыми, они застали за их столом следующую картину: сидящий между Негудом и Номилом Пронахов как-то подозрительно разглядывал стакан с киселем, застрявший в его руке на полпути ко рту. Номил, поглаживая жидкую седую бородку, уговаривал его отведать халявы, аргументируя, что неудобно как-то отказываться от скромного, но все же угощения. Платон замедлил шаг. Пронахов, не опуская ложки, молчал.

112

Гематрия — в каббале числовое значение отдельных букв, слов и выражений для установления духовных связей с означаемыми ими сущностями и СоСущностями. Слова и выражения, имеющие одинаковые суммы, считаются тождественными в высших слоях метареальности. В нашем случае молоко и мелек, если принять консонантный метод записи слов, равны не только в малой (в пределах первой десятки) и полной (сумма всех числовых значений без редукции), но и в гематрии первичной, т. е записи подряд числовых значений букв слова. — Вол.

113

Каким бы странным ни показался этот чудовищный период Негуда, он вполне поддается переводу в плоскость обычной речи. С некоторым упрощением по-русски выпад будет звучать примерно так: «Возможно, это неприязнь, вытекающая из дробления спасительного начала… Манна изначально обладает посвятительным свойством, молоко же в гематрии тождественно «мелеку» — царю, и потому — царственно… но сваренный из различных компонентов кисель не имеет структуры… (отсюда, им, в нем?) обеспечивается как священная свадьба элементов, так и их отторжение… (В результате свадьбы) Беременность государством (так!) неизбежна (неизменна?)… А то… Намек на отлучение в противоправном посвящении? Нет, однородное (гомосексуальное?) извращение гностической отрешенности, в пределе стремящейся к исключительному моменту Исхода. Чисто-атлантистская община склонна к саморастворению. Образцовая однородность непреобразуема… Поэтому, точно! В неразличимых призраках бурной кровавой жизненности должен скрываться фаллический искупитель, извергающий ледяное очарование. — Вол.

114

В этом периоде Негуд развивает шаманскую сторону своих заклинаний. Уроборическая гримаса — очень яркий образ. Поскольку Уроборос — змей, гримаса вызвана тем, что в его пасти находится собственный хвост. Далее по тексту: «Смех трупа в безумстве космической раздачи, большой взрыв насмешки», — все говорит о том, что Негуд проникся тайной беззакония, досадуя лишь на убогую роскошь тюремной пайки. — Вол.

115

Полунимики — в дословном прочтении «полуназванные» или «носящие половину имени». Чем вызвана подобная дискредитация, из текста не ясно. Возможно, соединившись в целое, полунимики сами кого-нибудь дискредитируют, братьев-гельмантов например. — №.

116

Демдрогин — если разделить его аналогично андрогину (андрос — муж. р., гина — жен. р.), получится доселе невиданный пол — демдрос. Следовало бы его ввести и в нашу версию реальности, чтобы не путать с «мужчиной обыкновенным». — Вол.

117

Торак и Мухина — известные скульпторы, правильнее морфогены («придающие форму» — греч.) времен расцвета Э4С. — №.

118

Возможно, сокращение от «демократических ушей», нельзя исключить и в значении специального устройства для фильтрации речи наподобие бирушей. — Вол.