«Девяносто три!» – вот и куда мне было деваться?
«Девяносто семь!»
«Девяносто восемь!»
«Девяносто девять!»
Он замолчал, словно оттягивал это сладкое слово.
«Сто!» – наконец услышала я.
Дышать было уже нечем. Лёгкие и сердце выпрыгивали из груди. Я остановилась, встала спиной к дереву. Так я пряталась где-то две минуты.
– Девушка, не меня ли ждёте? – послышался его голос рядом со мной.
Я взвизгнула и побежала. Он в миг нагнал меня и повалил на мягкую траву.
– Давай, изобрази, что ты сопротивляешься, – попросил он.
Я пару раз взмахнула руками, опрокинула его на спину и забралась сверху на его торс. Он по-детски смеялся, схватив меня за запястья. Я также по-детски вырывалась. Потом он повалил меня и прижал к траве.
– Платье испачкаешь! – предупредила я.
– Я уже оторвал юбку, к чему теперь церемониться? – удивился он.
Потом он лёг рядом на землю.
– Здорово было! – с мальчишеским задором воскликнул он.
Я согласилась.
– Только, если бы ты захотела, – добавил он, – то простым валянием на траве всё это не ограничилось бы, а финал был бы куда ярче!
– Но я не захотела, – подчеркнула я и повернулась к нему.
– Но ты не захотела, – повторил он и всмотрелся в мои глаза.
Он на мгновение замер, а после с силой прижал меня к земле.
– Дай мне войти в тебя, – ласково, но настораживающе шептал он, – в твои вены, в твое сознание… Дай мне войти в тебя, сквозь твои поры! Покажи мне больше! Дай мне проникнуть сквозь упругость твоей кожи, – он бережно провел пальцами по моей щеке, скользнул по шее, ключице… Пусти меня сквозь поток твоей крови8.
От предвкушения чего-то безумного, бóльшего, я закрыла глаза, прекрасно понимая, что мир Германа без остатка принадлежит ему. Я умирала от счастья, и безумно хотелось заплакать, чтобы окончательно слиться с его душой.
– Как же много слез на твоем лице… Как много напрасных слез… Со мной в каждой из них…
– Герман… – я вновь впечатала в свое сознание его имя, что пылало огненными буквами внутри моего разума.
Он отстранился, лег на траву рядом. Я перевернулась на живот и уперлась локтями в землю.
– Как ты так быстро меня догнал? – сгорая от любопытства и стараясь отойти от пьяного дурмана, которым он окутал меня, спросила я.
– По запаху… – задумчиво произнес он.
– Мне уже начинать обижаться? – уточнила я.
– Нет… От тебя пахнет воздушными круассанами, мёдом и вином, которое мы пили недавно, – он говорил это, словно находился не здесь и не со мной.
– Герман, – позвала его я.
– Что? – спросил он, ещё находясь далеко в мыслях.
– Где ты?
Он посмотрел на меня и заулыбался.
– Здесь, девочка, здесь…
Я снова легла на спину и взглянула на небо, натянутое на верхушки сосен. Он повернулся на правый бок, оказавшись лицом ко мне, немного приподнялся, опершись на локоть.
– Как ты относишься к Элиму? – вдруг задал он вопрос.
– А как я должна к нему относится? – удивилась я и посмотрела на Германа.
– Он всеми силами старается тебе понравиться.
– Да? А я и не заметила… – солгала я.
– Врёшь мне, – заключил он.
– Ты меня однажды об этом просил.
– Не теперь. Ты испытываешь к нему что-то?
– Нет. И сейчас я тебе не вру.
– Я знаю, – улыбнулся он и придвинулся ближе.
Он склонился над моими губами. Я почувствовала его горячее дыхание на своем лице, а после жаркий поцелуй. Я обхватила руками его шею, а он мою талию. Да, такого финала я хотела для этого сна.
Я ощутила жар в грудной клетке и нехватку кислорода. Как же я хотела, чтобы всё это повторилось наяву, но и сейчас прервать происходящее я не собиралась.
15.20.
В палату ворвался ветер.
– Хватит дрыхнуть, сони! – громко объявил санитар.
– Яна, можно я его задушу? – сонно спросил у меня Герман.
– Можно, – разрешила я, сильнее прижавшись к нему щекой.
– Я сам вас сейчас задушу! Филин изъявил желание пообщаться! – предупредил Ваня.
– С кем? – испугалась я и села на кровати.
– Ну, уж точно не с нами, а с пациентом!
– Блин, –выругалась я и, вскочив на ноги, вышла босиком в коридор.
– На, надень, – поставив рядом со мной мои ботинки, сказал санитар.
– А чего он вдруг? – всё ещё переживала я.
– Моча в голову ударила.
– Блин, не смешно!
Я услышала голос главврача, который спускался по лестнице и разговаривал по телефону. Я забежала в палату, отодвинула свою кровать от кровати Германа, заколола волосы в «крабик» и села за стол у окна.
Филин вошел в помещение.
–Как у вас дела? – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.
8
Фраза из песни Oomph! «Me Inside You» (англ. Я внутри тебя) из альбома «Oomph!» 1992 года.