Но только не знают, что ты не такой.
Всегда осуждали и счастье давили,
Твердя, что ты ложе со мной разделил.
Они только правду, как души губили,
А ты меня честно и чисто любил.
Нет! Ты не враг, а земной мой спаситель.
Ты чувствуешь боль, что скрываю в себе.
От страха и смерти освободитель.
И мне наплевать! Люди врут о тебе!
И рано ли, поздно восстанем из пепла,
Как феникс, однажды сгоревший до тла.
Они говорят, что от страсти ослепла,
Но среди лжи я тебе лишь верна.
Пускай осуждают! Им много не ясно!
Рабы черной зависти и клеветы.
Они повторяют, что ты мне опасен.
Но что же по правде? То знаем лишь мы.
И снова твердят, осквернил мою душу,
Убил чистоту и грязью растлил.
Но кроме тебя мне никто и не нужен,
И, кажется, вечность меня ты любил.
Как прежде из пепла восстанем средь ночи.
Я жар ощущаю в объятиях твоих.
Клеветники, между фраз многоточия.
Пусть этот мир сгорит для двоих.
Теперь, как и прежде пройдем через ад.
Лишь поцелуй, чтоб смелее была
Снова мы вместе, и руки в руках.
Только вдвоём под дождём из огня.
Так давай же сгорим в этом пламени снова,
Позабыв все слова дикой, черной толпы.
Ты меня научил, что такое свобода,
Подарив свежий ветер без этой войны.
Сколько кругов нам предстояло преодолеть, я не догадывалась, но ощущение его сильного плеча, крепких объятий, в которых я чувствовала себя как никогда защищённой, придавали мне уверенности и смелости, заставляя идти вперёд сквозь боль и ночные кошмары, которые по-прежнему контролировались Германом, и он старался не впускать их в моё сознание.
10.12.
Он осторожно поцеловал меня в плечо.
– Просыпайся, – сладко произнес он, опираясь на свой локоть.
Сон рассыпался в прах, догорая прозрачными каплями воспоминаний на подушке.
– Сколько время? – всё ещё прибывая в несознательном состоянии, уточнила я.
– Одиннадцатый час.
– Ммм, – потянувшись, промычала я и отвернулась к стенке.
12.00.
Позавтракав, мы отправились в деревню к моим родителям.
Папа был, конечно, немного шокирован, однако принял Германа удивительно радушно. Маме, кажется, он понравился. Через некоторое время она скажет мне: «Действительно… Мужчина. Настоящий мужчина!».
22.15.
День был насыщенным. Папа решил пожарить шашлыки, а заодно научить этому искусству Германа.
Теперь же мы, порядком устав, разместились в своих отдельных комнатах. Мама постелила моему спутнику в гостевой.
03.09.2006 – воскресенье
01.07.
Я лежала, положив ладони на живот и прислушиваясь к своему пульсу между ребер, стараясь не издавать ни звука.
– Ты спишь? – прошептал осторожно Герман, зайдя в мою спальню.
– Нет, – так же тихо ответила я.
– Я не могу без тебя уснуть, – пожаловался он, – слишком привык к твоему дыханию.
Я откинула одеяло. Свет фонаря с улицы убедил его в верном понимании моего предложения. Он лёг рядом, осторожно поцеловал меня в висок и обнял меня так бережно, словно боялся, что я растаю.
– Если бы у меня была хоть малейшая возможность, я бы всю вечность целовал тебя, а потом тихо бы гасил свет и обещал, что просто буду лежать рядом… – прошептал он, а я лишь улыбнулась в темноте в ответ на его слова.
Bleib bei mir
Der Boden bewegt sich, die Decke stürzt ein
Bleib bei mir
Das Ende ist nah, doch wir schlafen nicht ein
Unter diesem Mond wolln wir nicht schlafen
Die Macht, die in ihm wohnt lässt uns nicht ruhen
Denn in all unsren Träumen verfolgt uns die Angst
Darum machen wir die Augen nicht zu
Unter diesem Mond14
9.13.
Мама заглянула к нам в комнату, обошла кровать и дотронулась до моей руки.
– Дочь, что это такое? – спросила она у меня, указывая на наличие Германа.
– В смысле? – не поняла я спросонья её вопроса.
– Что он здесь делает?
– Спит, – довольно логично ответила я.
– С тобой?
– Как видишь.
– Ясно.
Она спустилась на первый этаж. Я убрала руку Германа со своей талии и пошла за ней, шлепая босыми ногами по деревянному полу.
– А что такого? – удивилась я.
– У вас с ним что-то было? – строго уточнила она.
– Не было ничего.
14
Oomph! – Unter diesem Mond (нем. Под этой луной) – альбом «XXV» 2015 года
(нем.) «Останься со мной. Пол шатается, потолок падает. Останься со мной.
Конец близок, но мы не заснем. Под этой луной мы не будем спать, cила, живущая в ней, не даст нам покоя, ведь во всех снах нас преследует страх. Поэтому мы не сомкнем глаз под этой луной».