Но, черт побери, он ненавидел пирс Санта-Моники, и каждый поганый урод, гуляющий здесь, норовил попасть ему под ноги. Он не мог выбрать, каких уродов он ненавидит больше — тупых туристов с чертовыми видеокамерами или местный колорит. Каждый из них представлял собой образец бесполезной траты воздуха, и он провел слишком много адских лет, протирая задницу, как слуга общества.
Слуга? «Черт», это звучит лучше. По крайней мере, лучше, чем «раб». И для чего им быть? Для того, чтобы защищать неудачников. И от чего защищать? Обычно от них самих. Они скорее поцелуют в задницу «латиноса» с Глоком[12] и наплюют на полицию и добрых полицейских, желающих проследить, чтобы их безмозглые башки не взлетели на воздух.
Так что к черту все. Если безмозглые обитатели Лос-Анджелеса хотят сделать наркодельцов богаче, — то, пожалуйста, это демократия, дайте людям, что они хотят. Если наркодельцы будут наверху, то Итан Грир будет только рад.
«Узнать бы ответ на один вопрос, — думал он, проходя мимо туриста, который снимал на безумно дорогую камеру свою семью, — почему никто из этих самоуверенных горожан и защитников высокой морали никогда не вступится за человека, которого избивает бандит или наркодилер?»
«Была охота спрашивать, — думал Грир. — Где они, едрена корень, когда в машину, полную пьяных ублюдков, запихивают девочек с улицы, независимо от их желания? Где они, когда какой-нибудь наркоман отбирает последнюю пенсию у старушки, или когда маленький ребенок на своем трехколесном велосипеде попадает на линию огня?»
Этот засранец решил диктовать ему свои условия — да кто он такой? Просто дебил, желающий послать видеозапись со столь полезным занятием в чертовы вечерние новости.
Никто не должен узнать об этих записях. Ни одна живая душа. Черт возьми, он вообще не должен был про них что-либо узнать, потому что Крэг Мартин должен был уже давным-давно перезаписать на эту кассету повторы «Секретных материалов».
«Да пошел он в жопу, — подумал Грир, скрипя зубами. — Пошел он, Мартины, весь этот город вместе со всеми этими идиотами вокруг на пирсе. Пошли они все, высокие и низкие, толстые и худые. Пусть идут стройными рядами все эти художники, прочие артисты, активисты движения „Очистим залив“, а также идиоты, которые пялятся на все это».
Но особенного приглашения «отправиться в жопу» заслуживает кретин в костюме синего кита, привлекающий всеобщее внимание. Грир поморщился и покачал головой. Да, это отличный пример того, ради чего он притащился сюда. Наверняка паренек с камерой — брат-близнец этого придурка.
Грир услышал звонок телефона и немедленно поднес его к уху. Он едва слышал голос паренька среди шума, гама и музыки, играющей вокруг него.
— Ты здесь? — спросил он, держа рацию в другой руке.
— Да, — сказал парнишка.
Грир прижал телефон к груди, чтобы на том конце не было ничего слышно.
— Он здесь, шоу началось.
Вернулся к телефону:
— И что теперь?
— Сначала покажи мне, что с Мартинами все в порядке, — воинственно потребовал голос.
— На стоянке в северо-западном углу стоит черный фургон, — говорил Грир, двигаясь по основному направлению. — Сразу за грузовиком.
— Подожди…
Грир прислушивался изо всех сил, пытаясь услышать какие-либо шумы на заднем плане, что дало бы ему хотя бы намек о местонахождении паренька.
— Хорошо, — секунду спустя сказал паренек, — я вижу.
Грир снова зажал телефон и приблизил радию.
— Он в зоне обозрения фургона, — предупредил и поменял местами рацию и мобильник. — Теперь посмотри в боковое стекло. — Аккуратно зажав телефон снова, он сказал Дизону:
— Покажи ему женщину и ребенка. Опусти стекло у пассажирского сиденья.
Дизон держал рацию так, что Райан смог услышать движение стекол, а потом женский и детский вскрик, когда их схватили и сунули на переднее сиденье. Потом так же резко кинули их обратно, чтобы ни у кого не возникло желания позвать на помощь. Как только Грир услышал, что стекла поднялись, он заговорил снова.
— Ты видел их? — спросил он.
Райан жаждал оказаться поближе к тому месту, где сейчас томилась Джессика. Заметив ее и Рикки, он с облегчением понял, что она жива, но также увидел следы жестоких побоев на ее лице. Они, вероятно, очень грубо с ней обращались. С ее ребенком вроде бы все было в порядке.
— Да, — сказал он ублюдку, поправляя капюшон так, чтобы не была видна беспроводная гарнитура на его ухе. Легко понять, почему люди так любят использовать это устройство, но все равно забавно говорить по телефону, когда тот лежит у тебя в кармане.