– Любой дурак может сказать: «Ну, я же говорил!», – сердито ответил Хью.
Любое замечание, которым она могла бы парировать брата, было перебито: пришел Роберт Ли, преуспевающий молодой фермер, о помолвке с которым Адела объявила три недели назад, на Новый Год. Он пожал Хью руку, сперва поприветствовав невесту.
– Ну и ну, Денхэм, – сердечно сказал он, – до меня донеслись слухи о весьма неприятном деле, и, кажется, вы были одним из участников той ночной вечеринки.
– Мне бы не хотелось обсуждать это, – холодно ответил Денхэм, – но, раз уж вы спросили, то да, я был на вечеринке.
Наступило напряженное молчание. Спустя минуту Адела обернулась и посмотрела на часы.
– Надеюсь, Маргерит не опоздает, – сказала она. – Боб, это очень небольшой ужин, я назначила его на семь пятнадцать, чтобы у нас было время добраться до ратуши. Я хотела приехать туда пораньше – чтобы все смогли полюбоваться моим платьем, пока мы будем идти на свои места.
– Но, дорогая, мы же собираемся на концерт, а не на парад мод! – улыбнувшись, возразил Ли.
– Глупышка Боб! Любой женщине приятно видеть, как другие завидуют ей, и ты все еще не сказал мне, что тебе нравится это платье.
– Мисс Уэст, мадам, – объявила появившаяся в дверях служанка.
Денхэм слегка обернулся к двери. Адела подошла и поцеловала новоприбывшую.
– Дорогая, я просто ненавижу тебя, – сказала она. – Я надеялась произвести впечатление по прибытии на концерт, но сейчас я понимаю, что чувствуют утки, видя, как взлетает лебедь.
Маргерит Уэст рассмеялась, протягивая руку Денхэму.
– Разве это не худшая лесть в мире? – спросила она.
Хью покачал головой, глядя в ее черные и выразительные глаза. Охватившая его апатия сменилась вспышкой интереса к жизни – из этого становилось ясно, как он относился к девушке.
– Сравнение с лебедем – удачно, – заявил он.
Ли безмолвно одобрил этот комментарий. Совершенство формы ее горла и шеи достигались при помощи черного вечернего платья; Маргерит была стройна и грациозна, и несмотря на то, что она была не выше Аделы, но казалось, что она возвышается над ней. В свете лампы ее черные волосы отсвечивали красным оттенком; ярко-красные губы не нуждались в помаде, а ее большие и мягкие черные глаза контрастировали с почти бесцветным лицом, но бледность смотрелась естественной, и несмотря на нее девушка излучала силу и здоровье. Несмотря на ее английское имя было легко увидеть, что в ней течет не только английская кровь.
– Денхэм прав, – сказал Ли, когда девушка пожала его руку. – Думаю, мы с ним этой ночью позавидуем.
Денхэм в это время занимался приготовлением коктейлей и нахмурился от столь явной лести. Он молча раздал стаканы.
– Это будет очень впечатляющий концерт? – беря у него стакан, спросила Маргерит Уэст.
– Мы не знаем, – ответил он. – Но мы обязаны пойти, поскольку Адела заставила меня купить билеты.
– Хью, как ты можешь? – возразила Адела. – Я не говорила…
– Мадам, стол накрыт, – перебила ее появившаяся в дверях служанка.
– На чем поедем? – спросил Ли чуть позже, уже усевшись за столом. – Мой экипаж у дома, и мы вчетвером в нем легко поместимся. Или вы предпочитаете воспользоваться своей ужасной машиной, Денхэм?
– Нет, – вставила Адела. – Вечер такой прекрасный, а туда – пять минут пешего хода, ленивые вы сибариты.
– Мистер Денхэм, вы сказали, что обязаны пойти туда? – спросила Маргерит. – Вы думаете, вечер будет скучным?
– Даже если и так, то меня бы утешило то, что вы в нашей компании, – ответил он. – Но это не так. Ирма и Хайде Карсон – местные таланты, они устраивают концерт ради благотворительности, и поселок должен поддержать их усилия, купив билеты и, по сути, оплатив все.
– Хью, ты захватил женскую привилегию на ехидство, – упрекнула его Адела. – Маргерит, Хью забыл тебе сказать, что Ирма Карсон обладает прекрасным контральто, а Хайде получила золотую медаль за игру на скрипке.
– Хайде и Ирма – их настоящие имена?
– Да, – вставил Ли. – Ирма была моей детской любовью, пока она не врезала мне по носу. Сейчас же она в теле как у оперной певицы, а вот Хайде – одни кости.
– Боб, ты ужасен, – вставила Адела. – Это совсем не тот вопрос, который стоит обсуждать с девушками.
– Ну, по сравнению с тобой... «Твой образ запечатлен в моем сердце», – как сказал бы мистер Гаппи,[8] а остальное – тщета. И артисты вроде этих двух могут не беспокоиться о своей внешности.
– Это слишком нарочитый комплимент моей начитанности, – язвительно ответила девушка. – Маргерит, ты ведь не возражаешь против прогулки?