– Вы имеете в виду, что им стоило обратиться к дощечке для гадания или лозоверчению? – спросил Хед, пытаясь поощрить разговорчивость зеленщицы и вспоминая Кая Луна Эрнеста Брамы.[14]
– Я ничего не знаю о лозоверчении, хи-хи, но у меня есть знакомая, и она отлично гадает за осемнадцать центов, а за полкроны она составляет горескоп. К тому же она удивительно точна. Моя племяшка пошла к ней, будучи в положении… хи-хи… и та грит ей, что звезды благоволят к ней в двух аспектах. И у ей родилась двойня! Вы бы поверили в оное? Двойня, и такая красивая!
– А Вески были тройняшками, – заметил Хед, пытаясь вернуть разговор к прежней теме. – Можете сказать, их здесь любили?
– Ну, я не уверена, знал ли их тута кто-нидь – я не слыхала, чтоб кто из местных был приглашен к ним, или чтобы они выходили в Твикенхэмское общество. А я слышу про все, или почти про все, могу заверить вас, сэр! Я никогда не слыхала, чтоб они кому не нравились – могу про эта сказать. Но ведь они были не токмо иностранцами (это видно по их именам), но еще и лицедеями. Не то, чтоб это было заметно по тому, как они грят – грят они аки хорошо образованные люди, их аглицкий был так же хорош, как и мой. А я ходила в школу до шестнадцати лет, и у меня в столе полно антестантов и школьных призов.
– Лицедеи и иностранцы, – Хед снова вернул зеленщицу к тройняшкам Вески. – И как вы относились к ним? Как я понимаю, они делали у вас покупки. Вы находили их приятными людьми?
– Очень приятными. Мистер Питер временами приходил за фруктами, и вы бы приняли его за жентыльмена, кабы не знали, что он лицедей. Всегда вежлив и приветлив: «Доброе утро, мисс Крэйлоу» и «не хочу обременять вас доставкой, мисс Крэйлоу», – словно он на самом деле знал, как следует грить с леди. Хи-хи. Я слыхала, будто на сцене он делал трюки с веревкой, но сама я этого не видела. Девушки также были вполне милы – с повадками идеальных леди (вы бы и не подумали, что они лицедействуют на сцене). Совсем не громогласны, прекрасно одеты, и грили они совсем спокойно. Кита мне нравилась больше. Она была такая… такая искренняя, если вы понимаете, о чем я. И она всегда платила; если с заказом приходила Нита, то она обычно говорила, что Кита расплатится, когда придет в следующий раз. А та платила немедленно.
– Вы не знаете, что с ними случилось после смерти сестры? То есть после того, как они покинули «Штокрозу»?
– Кита заходила, думаю, за ростками бобов. Или за цветной капустой? Хи-хи. Это было за два дня до того, как они уехали, и она сказала, что больше никогда меня не увидит, и поблагодарила за качественный товар и обслуживание. Она сказала, что увезет брата в Среднезимнаморье – чтобы сменить климат; авось, там он выздоровеет. Я посмотрела по карте и подумала, что, наверное, она грила о Белеерских островах,[15] хотя она их называла как-то иначе. А на карте я не нашла больше ниче похожего. Но эти иностранцы иногда так смешно коверкают слова, не так ли? Хи-хи!
– Она говорила о Балеарах? – спросил Хед, стараясь произнести название корректно и правильно.
– Да-да! Хи-хи! Подумать только, я не нашла их на карте, увидев там только Белеерские острова!
– Ну, мисс Крэйлоу, спасибо, что рассказали мне так много. Полагаю, вы не знаете, делал ли кто-нибудь из местных фотографов снимок кого-нибудь из Вески?
– Нет, не знаю, сэр. А вам такой надобен?
– О, нет, не мне – моему юному другу. Из-за сентиментальных воспоминаний и всего такого. Я сказал ему, что оказавшись в этих краях, я наведу справки о том, где они, и можно ли получить их портрет.
– А! «И весной мечтает юность»…[16] даже ежели сейчас лишь январь! Хи-хи! Боюсь, не могу сказать, сэр. Можете спросить у того, что на углу, по пути к полицейскому участку.
– Да, конечно, там он может быть. Мисс Крэйлоу, большое спасибо. Теперь я пойду туда.
Он и пошел в ту сторону, но лишь потому, что эта дорога вела к участку. Того фотографа он уже опросил. Балеары – это уже определенное направление, не то что «Алжир или куда-то еще», как сказал Уидс. Теперь он мог быть уверен, что Кита говорила об этом направлении, хотя, возможно, и с целью запутать след. Балеары принадлежат Испании, и попасть туда можно было через Барселону или Валенсию. Запрос консульства в Барселоне, очевидно, поможет выяснить, отправились ли Вески туда, остались ли они там или в дальнейшем уехали куда-то еще.
Хед чувствовал, что разрабатывание линии Вески подходит к концу. Ему вспомнились угрозы, сделанные Китой, когда та уносила своего потерявшего сознание брата: «Ты получил отсрочку, но не улизнул».
14
Эрнест Брама (1869 – 1942) – британский писатель. Прославился благодаря рассказам, написанным от лица весельчака и чудака по имени Кай Лун: «Бумажник Кай Луна», «Золотые часы Кай Луна», «Кай Лун расстилает циновку» и «Кай Лун под тутовым деревом». Действие всех этих рассказов разворачивается в Китае, но не настоящем, а созданном фантазией писателя (поскольку Брама в Китае не бывал), Браму называли создателем «мандаринского диалекта английского языка»; некоторые «особо проникшиеся» почитатели его таланта даже создали свой клуб и писали друг другу письма на «мандаринском».