– То, как вы это описали, выглядит вполне возможным, – сказал Хед, все-таки выказывая сомнения в теории шефа. – По этой версии Картера убила Этель Перри, конечно, если справедливо мое предположение, что велосипедистка носила старые башмаки поверх собственных. В смысле, когда она пошла в усадьбу.
– Почему нет? Не позднее четверти четвертого она вернулась домой и поставила велосипед. Затем у нее было двадцать минут на то, чтобы обуть жокейские сапоги и дойти до Маркет-стрит, где Борроу видел «молодого человека» – он сказал, что это было в три тридцать пять. Она могла легко уложиться вовремя. Лилиан уснула бы от шампанского и усталости и не мешалась бы во время всех событий. Мы знаем, что у Этель есть униформа медсестры, и я видел ее верхом на лошади, хоть это и было какое-то время назад. Но бриджи и жокейские сапоги у нее есть, это точно. А в школьной команде она была хоккейной звездой, и к тому же наверняка хорошей гимнасткой.
– И вы думаете, что она вот так вот застрелила Картера? – с сомнением спросил Хед.
– Кто может быть так же толстокож, как медсестра? Им приходится быть такими, это вроде как часть их работы. Они каждый день соседствуют с болью и видят, как мужчин и женщин потрошат в операционной, нервы от этого загрубевают. Все это в десятки раз хуже, чем если поднести дуло пистолета к чьему-то глазу и спустить курок.
– И все-таки мне это кажется неправдоподобным, – возразил Хед.
– А теперь посмотрим на все с точки зрения Денхэма. Он заметил ее, возможно, когда она возвращалась на велосипеде, а он уже поставил машину и вышел из гаража. Наш яйцеголовый коронер согласился вытрясти из него все, что он увидел, припарковав машину, но дальше он не зашел, хоть вы и передали ему записку. Признаю, он почти что обвинил Денхэма в соучастии, но затем он, вероятно, почувствовал, что посредством такой пытки не добьется ничего хорошего. А этим утром Этель подумала, что Денхэм мог ее заметить, и пошла в его офис, чтобы убедиться. Вполне вероятно, что напрямую она ничего не сказала и только придумала некий предлог, чтобы зайти к нему, а затем посочувствовать тому, что он пережил, или еще каким-то образом затронуть тему убийства. Все ради того, чтобы посмотреть, скажет ли он ей о том, что видел ее, и что она сама виновата – каталась не велосипеде, но не ответила на обращение полиции к велосипедистам и медсестрам. Конечно, я не знаю, о чем они говорили. Но вот, что я знаю: по дороге с работы он зашел в дом сестер Перри и потратил добрых полчаса на разговор с Этель – Лилиан в это время дома не было. Затем он отправился к себе домой и больше не выходил с Треерн-роуд по меньшей мере до семи часов – именно тогда я получил последний рапорт о нем. Видите? Утром она провела полчаса в его офисе, но этого оказалось недостаточно, и днем он провел еще полчаса у нее. Почему? У вас есть теория, которая объяснит все это лучше?
– Тогда почему она убила Картера?
– Понятия не имею. Но после того, как Филлис Тейлор застала их наедине в усадьбе, Этель могла сказать Картеру, что девушка начнет болтать, и доброе имя будет запачкано, если только он не женится на ней, а для одинокого человека вроде него брак может стать новой забавой. Затем он мог ответить ей в том же духе, как и миссис Беллерби, о которой вы мне рассказывали. После этого она, конечно, возненавидела его – и по сравнению с ней фурия в аду ничто… как сказал, кажется, Шекспир.[17] И что касается такого типа фурий, то женщины иногда убивают. Особенно если у них нет времени, чтобы успокоиться.
– А тот звонок, который подслушала Филлис? Как его пристроить к этой версии?
– Картер уже неделями ухлестывал за Этель. Я еще не пытался пристроить звонок, но не сомневаюсь, что за несколько минут смог бы сделать это.
– И она за один вечер спланировала все это дело: с веревкой, деревом и старыми башмаками, а в добавок еще и раздобыла пистолет? – снова засомневался Хед. – Шеф, мне это не нравится.
– Но вам должна понравиться возможность разграничить личности велосипедиста и убийцы, – заметил Уодден. – Вы определенно считаете, что это один человек, но у нас нет никаких доказательств этого. Даже ваше толкование следов ног и велосипедных шин все еще не дает оснований для окончательного и непоколебимого вывода.
– Единственный вывод, который у меня есть, состоит в том, что кто-то убил Эдварда Картера, и я должен найти этого кого-то, – ответил Хед. – Вы составили интересную теорию, и Денхэм определенно что-то знает. А ваша баранина уже совсем остыла.
– Поэтому давайте отправимся к «Герцогу Йоркскому» и мирно поговорим с малышкой Нелл. Мне нужна рюмка для бодрости, прежде чем я предстану перед женой.
17
На самом деле это цитата из «Скорбящей невесты» Уильяма Конгрива: «Фурия в аду ничто, по сравнению с брошенной женщиной».