Иногда звонит Паша. Он нас не выдал, ничего никому не рассказал. До сих пор Мира и Тёма числятся без вести пропавшими. Разыскник закинул их дело в сейф к таким же бесперспективным томам. Заявитель умер, а больше в поиске Миры никто не заинтересован.
Я как-то заикнулась о том, что Тёма – наследник умершего отца. Но Мира так яростно сверкнула глазами, что я пожалела, что сказала.
– Пусть подавятся всем! Ещё чего?! Делить с его родителями диваны и машины? Ну, уж нет! Они одного вырастили, хватит. Сделать таким же внука я им не позволю. Тёму они больше никогда не увидят.
Я внутренне ликую, глядя на неё. Мне кажется, Мира обретает себя. Выражение глаз стало более уверенным, движения – менее порывистыми. Она ест с аппетитом, смеётся, мурлычет под нос какие-то мелодии. Лишь когда Тёма спрашивает про отца, замыкается, мрачнея лицом.
Как сказали в фильме «Сама жизнь»[13], все мы ненадёжные рассказчики, потому что преподносим события так, как видим их мы, а не так, как они произошли на самом деле. Историю можно рассказать по-разному даже самому себе. В тот вечер Мира всё-таки не успела. Но какая-то часть её была там. Я не знаю, что это было – пьяный бред или обман зрения? А может, и была похожая на Миру женщина с ребёнком на руках посреди запорошённого свежим снегом двора? Призрак ли? Ментальное воплощение? Женская фигура стояла и смотрела, как насильник и тиран летит в бездну. Она протянула руки, и Стас схватился за них.
Иногда я завидую Мире, которая часто не помнит плохого. Жаль, что я не обладаю такой способностью. Мне хочется забыть одну деталь и поверить на слово самой себе.
И никогда не вспоминать о том, какие в тот вечер у него были холодные щиколотки.