Как уже известно, текст на этом камне, а также на камне, найденном позже в Денежной шахте, был составлен на латыни, прежде чем его зашифровали, а Бенёвский, как вытекает из отчета об экспедиции 1771-72 годов, предоставленного Екатерине II одним из спутников Бенёвского неким Магнусом Мейдером, латынью владел прекрасно, и даже во всеуслышание гордился этим. К тому же история доносит до нас страстное увлечение этого человека криптографией. Что касается кусочка истлевшего пергамента с написанными на нем латинскими буквами "w" и " i", вынесенного буром на поверхность в 1896 году и послужившего темой для многочисленных и бурных дискуссий по поводу его происхождения, то следует особо отметить тот факт, что буква "w" кроме немецкого и английского алфавита входит еще только в ПОЛЬСКИЙ, и больше ни в один алфавит мира. Так что предположения о том, что шифр составлен именно Бенёвским, как мы видим, отнюдь не беспочвенны.
Как уже упоминалось, в статьях многих отечественных и зарубежных авторов, посвященных "одиссее большерецких острожников", можно обнаружить неоднократные намёки на то, что к концу своей жизни Иван Устюжин написал какие-то "записки"… Однако эти намеки так и оставались намеками, пока на глаза какому-то архивариусу не попалась статья в газете "Известия" от 12.3.1920 года, посвященная различным бунтарям царских времен, начиная Болотниковым, Разиным, Пугачёвым и заканчивая бомбистами-народовольцами. В этой статье также упоминался и бунт в Большерецком остроге на Камчатке в 1771 году. Неизвестный автор этой статьи, зашифрованный под псевдонимом "Октябрьский" утверждал, что ему известно местонахождение дневников ближайшего соратника Бенёвского — И. Устюжина, который в течение пятнадцати лет вел летопись "этого славного борца за счастье народное… и создателя на далёком Мадагаскаре свободного от всяческой эксплуатации поселения под названием Либерштадт ("Либер" — по латыни Свобода)".
В свете интересующей нас загадки это открытие было весьма обнадеживающим. Общеизвестно, что как раз в том, 1920-м году "Известия" взял под свое крыло небезызвестный международный "бунтарь" (вспомним хотя бы его отсидку в берлинском Маобите), а также"…деятель международного социал-демократического движения, член Центрального комитета РКПБ, левый коммунист и партийный публицист" Карл Бернгардович Радек. Неизвестно, в каком именно году были наконец отысканы дневники Устюжина, где они находились и почему не были найдены ранее; нельзя также с полной уверенностью утверждать, что в этих записках была полностью раскрыта тайна острова Оук, но то, что сокровища с ограбленного Бенёвским французского галеона "Анжеблуа" побывали в России — это уж точно. Для того, чтобы в это поверить, достаточно рассмотреть поближе некоторые события, связанные с особенностями развития отношений Запада с Востоком в конце далёких 20-х…
Глава 16. Сталинская супериндустриализация
Как известно, 1927 год — это год начала индустриализации СССР. Но не просто индустриализации, а, по словам некоторых видных историков, сверх- и даже супер-индустриализации. Для победы мировой революции, которая являлась смыслом всего существования большевистского государства, требовалась мощная многомиллионная армия, вооруженная по последнему слову науки и техники… Требовались десятки, и даже сотни тысяч пушек, танков, самолетов, и не каких-нибудь, а самых что ни на есть лучших. Для этого советским коммунистам нужно было возвести множество крупных заводов, фабрик, арсеналов… Нужно было добыть миллиарды тонн руды, угля, нефти…
Но в первую очередь реформаторам требовались деньги. Много денег. ОЧЕНЬ МНОГО! Проклятые буржуины-капиталисты ссужать кредиты коммунистам наотрез отказались, требуя взамен дешевой сельхозпродукции, но обобранное большевиками отечественное крестьянство, насильно загнанное в колхозы и совхозы, и само, что называется, еле ноги волочило. И вот тогда Сталин и придумал начать распродавать страну этим самым буржуям-капиталистам по дешевке, чтоб сговорчивее стали. За короткое время он реализовал на внешнем рынке титанические запасы золота, платины, алмазов. Он ограбил церкви и монастыри, императорские хранилища и музея, очаровывая будущих союзников русской стариной. В ход пошли иконы и драгоценные книги. Наэкспорт были брошены картины великих мастеров Возрождения, коллекции бриллиантов, сокровища музеев и библиотек. Все это продавалось таким валом и по таким бросовым ценам, что даже некоторые отпетые западные спекулянты-антиквары хватались за голову и во избежание дискредитации собственной репутации отказывались участвовать в этом преступлении, затеянном большевиками для того, чтобы, как они сами выражались, "перекачать средства из плохой культуры да в хорошую тяжёлую индустрию…"
Итак, в конце 1929 года один парижский ювелир прибыл в Берлин на очередной аукцион, чтобы прицениться у "безделушкам" из Эрмитажа и других музеев, выставленным агентами Сталина для продажи. И тут вдруг он заявляет в прессе, что распознал многие предметы, которые присутствовали в описи погруженной в 1786 году на "Анжеблуа" партии ювелирных изделий тончайшей работы индийских и китайских мастеров. В подтверждение своих слов он потрясает оригиналом этой самой описи, добытым из каких-то древних архивов. Но на другой день ювелир вдруг бесследно исчезает вместе со своей бумажкой…
Советские представители обескуражены. Словно оправдываясь, они утверждают, что это известный провокатор, получивший задание от польской разведки сорвать такой важный для молодой Советской страны аукцион. Однако многие потенциальные покупатели насторожены. Им не нравится поднятая вокруг ценностей шумиха. Французские, а за ними английские и американские газеты швыряют в возбужденную предвкушением сенсации толпу зевак смертельно опасный для большевиков вопрос: каким это таким образом в руки Сталина попали сокровища, награбленные полтора столетия назад польским пиратом Бенёвским и неизвестно куда подевавшиеся после его смерти? А?!
Советское руководство оказывается в крайне затруднительном положении. Угрожающая пауза, заполняемая радостными воплями дорвавшихся до сенсации газетёнок, готова взорваться непредсказуемой силы политическим взрывом. Все ждут светопреставления, но тут происходит странная, необъяснимая вещь… Внезапно как по мановению волшебной палочки газетная шумиха прекращается. Наиболее ретивые газеты закрываются по каким-то не вполне понятным для посторонних наблюдателей причинам, остальные предупреждаются крупными штрафами…
И тут, как по мановению волшебной палочки, в Париже объявляется советская делегация во главе с начальником Управления механизации и моторизации Красной Армии И. А. Халепским. Цель делегации — закупка образцов бронетанковой техники Франции для постановки в производство их в СССР. Одновременно подобные делегации высаживаются в Лондоне и Нью-Йорке. Правительства главнейших империалистических держав в условиях набирающего силу экономического кризиса отчаянно нуждаются в новых торговых партнерах, и несмотря на то, что у них с молодым еще, но уже окрепшим государством большевиков еще не существует полноценных дипломатических отношений, готовы продавать ему что угодно и в каких угодно количествах невзирая на возможные последствия.
Переговоры, ясное дело, увенчались успехом. В Англии нашими "танкистами" были закуплены танки фирмы "Виккерс", в Америке — очень интересные и весьма перспективные танковые разработки замечательного американского инженера Дж. У.Кристи[51]. Французские танки, правда, оказались никому не нужным дерьмом, зато боевые самолеты наших летчиков заинтересовали очень. Истребитель "Dewoitine" в 1929-м году был лучшим истребителем в мире. Красным комиссарам он подходил, и они приобрели лицензию на его производство. Попутно моряки отобрали для себя некоторые технологии, с помощью которых французы успешно модернизировали свой линейный флот. Вопрос о сокровищах с "Анжеблуа" больше не стоял как кость в горле, и не расстраивал слуха заинтересованных сторон… По крайней мере в ближайшие годы. Сталин расплачивается за французские технологии французским же золотом, его также хватает для расплаты и с остальными поставщиками. И вот тут мы для большего прояснения картины припомним события, которые последовали за этим.
51
На основе образцов, привезенных из США в СССР, были впоследствии разработаны лучшие в своём классе быстроходные танки БТ-2, БТ-5 и БТ-7, выпускавшиеся в 1931–1941 г.г. сверхмассовыми сериями, а также лучший средний танк второй мировой войны — Т-34. Сами американцы идеями своего собственного инженера воспользоваться не соизволили до самого начала "холодной войны" с СССР.