…Английский исследователь Ральф Тэлбот, который написал по истории авиации более трех десятков интересных книг, и отец которого сам воевал в свое время в Бирме и в Бенгальском заливе, ничего никогда не слышал об этом самом японском рекордном самолёте, который был сбит английским истребителем во время перелета из Сингапура в Германию 7 или 8 июля 1943 года. Он наводил по этому поводу многочисленные справки, и результаты его изысканий вошли в монографию “Британские ВВС в Бенгальском заливе, 1941-45”. Если перечитать те моменты, которые относились к интересующему нас периоду, то можно быстро обратить внимание на весьма занятное сообщение, которое поступило от пилота Томаса Харриса, и на котором, кстати, и основывается расхожее мнение по поводу перехвата Ки.77. Харрис служил в подразделении ПВО базы Тринкомали на Цейлоне, и датировал свое сообщение 7 июля 1943 года, а именно в этот день, как известно, Тачикава как раз должен был находиться над Индийским океаном где-то поблизости от этой точки. Рассказ Харриса следует привести тут целиком и без значительных сокращений. Вот он.
“…Мы с ребятами гоняли в футбол на лётном поле, когда из динамика аэродромного репродуктора раздался щелчок, и металлический голос диспетчера произнес:
— Дежурному звену капитана Нельсона немедленно прибыть в оперативный штаб на предполетный инструктаж. Готовность к вылету в 10.00.
Нельсон с раздражением зафутболил мяч в сторону диспетчерской.
— Пошли, ребята! — сказал он и махнул рукой. — Доиграем, если вернемся.
В штабе нам сообщили следующее: со стороны Суматры, оккупированной японцами, приближается вражеский высотный разведчик — об этом сообщили с подводной лодки, патрулирующей в Бенгальском заливе. По всей видимости, целью разведчика является вовсе не Цейлон, так как самолет держал курс гораздо южнее — к секретной базе нашего флота в Мале на Мальдивских островах. Однако этой ночью над Мале пронесся страшной силы ураган, который стёр с лица земли тамошний аэродром вместе с самолетами, и потому кроме наших “спитфайров” перехватить неприятельский самолет в этом районе было больше некому.
Мы забрались в свои “девятки”[78] и через десять минут стартовали. По всем расчетам, нам предстояло лететь над океаном около часа, но уже через десять минут у замыкающего начались перебои в работе мотора. Он отвалил, намереваясь возвращаться, и Нельсон приказал Боутингу сопровождать его. Таким образом нас осталось всего двое.
Испытывая легкую досаду, я повел свою машину за Нельсоном. Сколько раз мы совершали тренировочные полеты над океаном, все всегда было в порядке, и надо же такому было случиться, причем в самый ответственный момент! Я прекрасно понимал, что нас двоих с Нельсоном для перехвата разведчика будет маловато — японские самолеты этого типа отличались повышенной живучестью, высотой полета и скоростью. Но делать ничего больше не оставалось. База в Мале оставалась нашим единственным стратегическим козырем в этом регионе, и никоим образом нельзя было допустить к ней японскую разведку.
Тем временем вражеский самолет заметили еще с одного корабля, и по радио с него информировали, что будут нас на него наводить. Разведчик шёл на большой высоте, порядка восьми-девяти километров, он быстро приближался к Мале, но мы имели шанс его опередить. Мы запустили турбонагнетатели и увеличили угол подъёма. Я пристально вглядывался в голубизну неба, пока не услыхал в наушниках голос Нельсона:
— Вот он!
Я повертел головой и увидел слева белую нить конверсионного следа, разматывающуюся позади еле заметного блестящего пятнышка. Нельсон сообщил на базу, что цель захвачена.
— Давайте, парни! — сообщили нам снизу. — Цель — ваша, только забирайтесь повыше.
Я взглянул на высотомер. Стрелка показывала уже 25 тысяч футов (восемь километров). Мотор надрывался в разреженном воздухе, и его стенания не мог заглушить даже вой компрессора, автоматически переключившегося на вторую скорость. Начали мерзнуть ноги, обутые в теплые ботинки. Я снял ноги с педалей, и чтобы усилить кровообращение, потопал ими по полу кабины. На остеклении фонаря сверкнули кристаллы инея. Наконец мы достигли высоты, на которой шел японец, и разошлись в стороны, намереваясь захватить его в клещи.
Благодаря нашей разведке, я хорошо различал практически все типы японских самолетов, особенно разведывательных, но поглядев на этот, сразу понял, что сейчас перед моими глазами находится нечто кардинально новое. Это был приземистый двухмоторный моноплан[79] с крыльями такого размаха, что это казалось неправдоподобным. Никаких следов оборонительной пулеметной или пушечной установки, по крайней мере в задней полусфере, я не обнаружил, и это меня очень насторожило. Японец делал не более двухсот пятидесяти узлов (450 километров в час), к тому же он шел на гораздо меньшей высоте, чем обычно появлялись японские разведчики. На что он рассчитывал? Нельсон, вероятно, думал о том же, потому что он предупредил меня:
— Не высовывайся пока. Я начну первым.
Я сбавил обороты и немного отстал, но как только командир начал разворот для производства атаки, японец качнул крылом и сделал глубокий вираж в мою сторону. Я шарахнулся от него, и сразу же потерял метров сто высоты, за что получил от командира короткий нагоняй.
— Сядь ему на хвост, — успокоившись, приказал Нельсон. — И сделай пристрелку. Посмотрим, что он станет делать.
Пока я наверстывал упущенные метры, вражеский разведчик выровнялся, но курса не изменил. Обычно японские пилоты, когда понимали, что им собираются сесть на хвост, поворачивали назад, отстреливаясь из всех пулеметов и до предела увеличивая скорость. Наш же с Нельсоном “подопечный” избрал другую, совершенно непонятную тактику. Он увеличил скорость, правда не намного, и принялся набирать высоту. Однако по нам пока еще не было сделано ни единого выстрела, я упорно не видел ни одного пулемета, развернутого в мою сторону. Как только я попытался зайти японцу в хвост, он снова сделал резкий поворот в мою сторону, и я поразился его потрясающей маневренности — такой увертливостью не отличались даже японские двухмоторные истребители, не говоря уже о бомбардировщиках и скоростных разведчиках. Положение для нас усугублялось тем обстоятельством, что наши одномоторные “спитфайры” на такой большой высоте были крайне неустойчивы, и любой достаточно резкий маневр грозил свалить машину в штопор, что было совершенно нестрашно самолету, снабженному двумя симметрично расположенными моторами.
Нельсон кружил над нами и всё видел, но от реплики на этот раз воздержался. Японец снова пошел прежним курсом, оставив меня далеко позади. Я понял, что справиться с ним будет непросто. Нужно было менять тактику.
Но Нельсон был иного мнения.
— Попробуй еще раз. — приказал он.
— Так мы долетим до самого Мале. — огрызнулся я.
— ПОПРОБУЙ ЕЩЁ РАЗ. - повторил командир. — Иначе это придется сделать мне.
В его голосе я услышал плохо скрытые нотки раздражения — он не переваривал ослушания подчиненных даже в мелочах. Вместе с этим он тоже, видимо, понимал, что японский пилот может оказаться опытнее нас, и это задевало его самолюбие. Мне пришлось подчиниться, хотя я предвидел результаты этой попытки. Но тут в мою голову пришла идея поднырнуть под японский самолет и попытаться расстрелять его снизу. Я решил так и сделать, хотя предприятие было слишком рискованным — у японца на пузе вполне могла быть спрятана целая пушка, такие случаи бывали, и они стоили жизни самым лучшим нашим асам.
Однако иного выхода я не видел. Приходилось полагаться исключительно на удачу.
Я сделал обманный маневр, и когда японец снова развернулся, я сделал резкий крен вправо, и рискуя попасть в спутную струю его моторов, буквально прилип к его фюзеляжу снизу. Я прямо впился глазами в его серебристое днище, ожидая когда из замаскированной амбразуры в меня упрется смертоносное дуло пушки или пулемета. Японец, видимо, потерял меня из виду, он также резко выровнялся, и я почувствовал себя спокойнее.
78
"Девятка" — наиболее популярная среди английских летчиков во время второй мировой войны модификация знаменитого истребителя "спитфайр". "Спитфайр-IX" был введен в строй в середине 1942 года и благодаря установленному на нем мощному американскому мотору "Мерлин" мог успешно перехватывать цели на больших высотах и высоких скоростях.
79
Моноплан — самолёт, имеющий одно крыло, расположенное по обе стороны фюзеляжа. Основной тип современных самолётов.