Монтгомери сделал еще одну попытку утвердить свои права главнокомандующего. Он предложил, чтоб американцы развернулись вокруг неподвижного фланга англичан в окрестностях Кана и, как метлой, вымели бы весь Бокаж. Он не только предложил это; он отдал соответствующий приказ. Но к тому времени, когда этот приказ дошел до штаб-квартиры Брэдли, перед Эйзенхауэром уже лежал на столе разработанный Брэдли план операции, которая мог бы решить исход войны. Предпочесть идеи человека, только что потерпевшего поражение и даже неспособного собственными силами продолжать борьбу, предположениям генерала-победителя, имеющего в своем распоряжении многочисленные свежие резервы, — было бы слишком нелепо. Эйзенхауэр взял назад неограниченные полномочия, которые он вручил Монтгомери на время десанта, и первый акт драмы о командовании и управлении на континенте пришел к концу.
В качестве верховного главнокомандующего, готовящегося приступить к осуществлению своих функций, Эйзенхауэр не стал облекать Брэдли теми полномочиями, которые прежде имел Монтгомери. Формально он даже не освободил Брэдли от обязанности подчиняться оперативному руководству Монтгомери. Он просто позволил ему поступать по собственному усмотрению, вопреки формальностям. Но для каждого было совершенно ясно, что собственно произошло: командование на Западном фронте перешло от великого Монтгомери к скромному Брэдли.
Сам Эйзенхауэр не мог фактически осуществлять командование на фронте, хотя бы уже по одному тому, что его штаб совершенно не соответствовал этому назначению. Штаб, который ему дали (только немногие из штабных офицеров были подобраны им самим), не был полевым штабом. Не такие перед ним стояли задачи, и не так он был организован. Штаб этот был создан для координации военных усилий англичан и американцев, а не для руководства боевыми действиями. Он был приспособлен для того, чтобы учитывать принятые решения, а не для того, чтобы выносить их. Стратегические решения принимались в высших инстанциях, Советом начальников генеральных штабов обеих стран и главами обоих государств. Тактические решения СХАЭФ должен был получать в готовом виде от командующих фронтами. Он был задуман как организация-люкс, многоязычный посредник, причем ему были приданы всякие ВАК, АТС, МП, ПА[20]{20} и такое количество меди, что хоть открывай литейный завод.
Таков был СХАЭФ с самого начала, таким и остался до конца, хотя на последнем этапе кампании история безуспешно пыталась навязать ему более активную роль. Впоследствии, когда все кончилось, выстрелы отгремели, мертвых похоронили и военнопленных отпустили по домам, СХАЭФ поручил своим офицерам для связи с прессой написать его портрет — на метафорическом белом коне, с обнаженной саблей в руке, во главе союзных армий, идущих в бой. Но никого из побывавших на фронте этим обмануть не удалось.
Покуда Брэдли брал Шербур, а Монтгомери гробил свои танки под Каном, СХАЭФ в Англии поспешно приводил себя в боевую готовность, собираясь перекочевать во Францию, как только какая-нибудь из армий захватит подходящее для его пребывания место. На шестой день вторжения Эйзенхауэр принял августейший Совет начальников генеральных штабов на предмостном укреплении и изложил им, что Монтгомери обещает сделать с немцами. Когда выяснилось, что Монтгомери этого с немцами не сделал, главнокомандующим фронтом у Эйзенхауэра сделался Брэдли — в силу своих заслуг, а также ввиду отсутствия конкуренции, ибо плановики Монтгомери устали, видимо, так же, как и его войска.
К тому времени, когда Брэдли унаследовал оперативное командование на фронте, его собственная армия стояла вдоль Сен-Лоской дороги, одной из немногих магистралей, прорезающих Бокаж. Дорога эта идет от Сен-Ло в направлении на запад, к Атлантическому побережью. Почти два месяца, действуя осмотрительно и осторожно, Брэдли вел свою пехоту от рубежа к рубежу; теперь настало время для реализации замысла, еще более честолюбивого, чем канский замысел Монтгомери.
Битва за Сен-Ло требовала вначале мощного наступления пехоты на сравнительно узком фронте (около пяти миль), и это наступление должно было продолжаться до тех пор, пока не будет прорвана начисто полоса немецкой обороны. Пробив брешь во внешнем кольце обороны врага, Брэдли намерен был пустить за пехотой танки. План был смелый и рискованный, потому что танки не вырывались при этом сразу на равнину, до которой было еще сорок миль. Находясь уже в немецком тылу, наши танки должны были преодолеть эти сорок миль, продираясь сквозь изгороди Бокажа, и лишь у основания Брестского полуострова выйти на ровную местность. Расчет был только на скорость, на то, что им удастся пройти быстрее, чем отступающие немцы успеют догнать их или подвезти резервы, чтобы их отрезать.
Эта часть плана битвы за Сен-Ло получила название «Кобра», потому что две усиленные пехотой танковые колонны, которым предстояло вырваться в пробитую для них пехотой брешь, были каждая почти в сто миль длиной, и потому, в ожидании решительного броска, им предстояло свернуться кольцами за нашим передним краем. Когда я впервые услышал это название, оно мне показалось удачным, но я тут же подумал: только бы в немецкой армии не оказалось мангуста. Рассказывали, будто один из офицеров штаба Первой армии, представляя, как танковые колонны с молниеносной быстротой бросятся вперед и обовьются вокруг немецкой армии, хотел назвать план именем змеи, которая душит свои жертвы, но не мог припомнить ни одной породы змей, кроме кобры. Впрочем, название оказалось подходящим, потому что яростный бросок, о котором шла речь, составлял часть более обширного плана Брэдли, названного «Удача». Удачу должен был обусловить прорыв, позволявший окружить Бокаж на всем протяжении и освободить Францию.
Таков был честолюбивый замысел, который зародился у Брэдли еще в Англии, и над разработкой которого с тех самых пор трудились в его штабе ветераны африканской кампании. Трудно сейчас, глядя назад сквозь призму одержанной победы, представить себе атмосферу, окружавшую создание плана Брэдли, и начало битвы. Среди его солдат еще много было необстрелянных новичков; принцип экономии сил, которого он до сих пор придерживался в отношении своих танковых дивизий, — принцип вообще разумный, — привел к тому, что у этих дивизий не было опыта боев на французской территории. Исторический шторм, разразившийся 20 июня — через две недели после первого десанта — все перевернул на побережье американской зоны высадки.
Шербурскую гавань только-только кончили разминировать, и в снабжении войск Брэдли она еще не могла играть никакой роли. Немецкая радиопропаганда уже кричала на все голоса о том, что союзники на нормандском предмостном укреплении зашли в тупик.
У Брэдли не было никаких оснований считать, что трудности Бокажа удастся преодолеть без недопустимых потерь. Задуманный им танковый блиц в условиях данной местности казался безумием — особенно после Кана. И все же Брэдли приготовился использовать все свои наличные силы для сложнейшего маневра, требующего максимальной координации действий и безупречно организованного снабжения, и с помощью его нанести решающий Удар.
Статистика потерь, приходящихся на одну милю пути наступления по Бокажу, говорила против плана Брэдли; этот план нарушал один из основных тактических законов, требуя, чтобы атакующая колонна вклинилась на пятьдесят миль в расположение противника без какой-либо поддержки с флангов. Однако Брэдли заявил, что хоть так и не делалось до сих пор, но на этот раз так сделать можно, ибо для защиты флангов используется авиация: воздушная разведка будет указывать местонахождение врага, а истребители-бомбардировщики — рассеивать всякое крупное соединение войск, направленное против танкового рейда. Техника снабжения тоже говорила против плана, так как после выхода танковых колонн на равнину боеприпасы, горючее и продовольствие должны были поступать к ним по узкому коридору, образованному единственной дорогой, ведущей из Нормандии к Брестскому полуострову вдоль Атлантического побережья Ла-Манша. А эта дорога будет забита транспортом самой наступающей армии. Но Брэдли сказал: "Что ж, надо будет наступающей армии поскорее пройти и очистить путь".
Перед самым началом битвы за Сен-Ло мы, группа офицеров, с марта находившаяся при Монтгомери, вернулись в штаб Брэдли. Срок нашего пребывания при штабе Монтгомери в качестве наблюдателей истек. В свое время мы были направлены в английскую армию для того, чтобы к моменту организации самостоятельного американского командования мы могли информировать американский штаб о планах и намерениях Монтгомери. Фактически Брэдли начал действовать самостоятельно несколько раньше нашего возвращения. Брэдли пользовался штабом Первой армии, и офицеры этого штаба никогда не могли забыть о том, что одно время он был главным на фронте. На штаб 12-й армейской группы, ставший впоследствии главным штабом Брэдли, они склонны были смотреть как на узурпаторов.
20
ВАК — женский вспомогательный корпус, АТС — служба военных сообщений; МП — военная полиция, ПА — комендантские адъютанты.