Ему это показалось самым правильным решением.
По правде говоря, Красная сотня становилась слишком серьезным делом. У него появилось чувство, будто его начали подозревать, и что прекращение его неограниченного финансирования уже не за горами. По крайней мере, это ему уже давно было ясно, и он заранее продумал план действий на такой случай. Что касается «Четверых благочестивых», пусть с ними Меншиков разберется. Это тоже своего рода предательство, но одним меньше, одним больше — невелика разница. Листая страницы «Брадшо»[6], он мысленно представил себе свое положение. Наличными у него было жалких фунтов семьсот, долгов он в расчет не брал, поскольку мысль о том, чтобы погасить их, ему никогда не приходила в голову. Значит, семьсот фунтов… красное зерно и Меншиков.
«Если они люди серьезные, — сказал он самому себе, — я могу рассчитывать на три тысячи».
Самая очевидная трудность заключалась в том, как выйти на «Благочестивых». Время сейчас было дорого, но ведь и в газету объявления не дашь: «Прошу „Четверых благочестивых“ связаться с Л. Б. по интересующему их вопросу».
Впрочем, любые, даже самые скрытые намеки на красные зерна в разделах частных объявлений лондонских газет тоже исключены после того, что случилось на заседании комитета. Про себя он обругал «Благочестивых» за то, что они не продумали, как должна проходить связь. Если бы они упомянули или хотя бы намекнули на какое-нибудь место встречи, затруднения бы не возникло.
Тут к нему подошел какой-то молодой мужчина во фраке и попросил расписание. Бартоломью грубовато ткнул ему справочник и, подозвав лакея, велел принести виски с содовой, после чего устало опустился в кресло, чтобы все-таки принять какое-то решение.
Человек во фраке вернул справочник, вежливо извинившись.
— Простите, что помешал. Видите ли, меня срочно вызывают за границу, — сказал он.
Бартоломью, поджав губы, посмотрел на него. Лицо молодого человека показалось ему смутно знакомым.
— Я не мог вас где-то видеть? — спросил он.
Незнакомец пожал плечами.
— Мы постоянно кого-то встречаем и забываем, — улыбнулся он. — Мне тоже показалось, что мы с вами где-то встречались, только вот не могу вспомнить, где.
Теперь уже не только лицо, но и голос мужчины показался ему знакомым.
«Не англичанин, — прикидывал в уме Бартоломью, рассматривая молодого человека. — Возможно, француз, хотя нет, скорее, славянин… Кто же это такой, черт бы его подрал?»
Однако он даже был рад немного отвлечься от тяготивших его мыслей, поэтому позволил себе увлечься приятным разговором о рыбалке.
Когда стрелки часов сошлись, указывая на полночь, незнакомец зевнул и встал.
— Мне на запад. Нам не по пути? — поинтересовался он.
Никаких определенных планов на следующий час у Бартоломью не было, поэтому он кивнул, и двое мужчин вышли из клуба вместе. Они перешли Пиккадилли-серкус и, приятно беседуя, пошли по улице Пиккадилли.
Мужчины прогулялись по Хаф-Мун-стрит и вышли на Барклисквер. Тут незнакомец остановился.
— Простите, я, кажется, завел вас слишком далеко, — сказал он.
— Нет-нет, все в порядке, — ответил Бартоломью. Они еще немного поболтали, а потом расстались, и бывший капитан двинулся в обратном направлении по тем же самым улицам, вспоминая, о чем думал до того, как отвлекся на приятную беседу с молодым человеком.
Где-то посередине Хаф-Мун-стрит стоял автомобиль, и когда он приблизился к нему, стоявший у бордюра рядом с машиной мужчина, которого он принял за водителя, преградил ему дорогу.
— Капитан Бартоломью? — вежливо спросил он.
— Да, это мое имя, — удивленно отозвался Бартоломью.
— Мой хозяин хочет знать, приняли ли вы решение.
— Что…
— Если, — перебил его незнакомец, — вы остановили выбор на красном, прошу сесть в автомобиль.
— А если на черном? — поразмыслив, несколько неуверенно спросил он.
6
Справочник расписания движения на всех железных дорогах Великобритании, издававшийся с 1839 года.