В городах, где преобладала однополая занятость, другой пол не находил работу и трудился дома или на частном участке. Невозможность создать семью была причиной мобильности труда; возникал дефицит рабочей силы, отражавшийся в первую очередь на важнейших экономических предприятиях и нарушавший пропорциональное распределение профессий и квалификаций. Исследование показывает, что в городах с высокой женской занятостью безработица среди мужчин составляла 27-57 % при среднем показателе по стране в 13 %. Текучесть рабочей силы здесь была выше, чем где-либо еще, и автоматически сопровождалась исходом и дефицитом рабочей силы. Многие текстильные фабрики были вынуждены импортировать женщин - в основном молодых, в возрасте от 15 лет. Все меньше было местных женщин-работниц: не более 30 %, в то время как мужчин - 90-100 %. Но из-за неблагоприятного демографического баланса женщины в этих центрах не задерживались. Социологическое исследование крупного текстильного центра Иваново-Вознесенска указывает на это как на главную причину нестабильности женской рабочей силы в возрасте до 29 лет. Другим иррациональным моментом, характерным для городов с преимущественно женской занятостью, было то, что квалифицированным рабочим было нечего делать, кроме культивирования своих частных участков, - работа не требовала никаких повышенных навыков. В городах Владимирской области 20-30 % занятых в торговле или пищевой промышленности были мужчинами, в то время как в Российской Федерации эти данные составляли всего 15,1 процента.
В сумме все эти дисбалансы, особенно в распределении поколений и полов, производили негативный демографический эффект: низкий уровень естественного прироста населения, высокий автоматический отток населения и снижение роста населения в целом. В малых городах приходилось 125 женщин на каждые 100 мужчин (118 на 100 по всем городам Российской Федерации). В среднем избыток женщин проявлялся в возрасте более 40 лет, но в малых и средних городах он был уже очевидным с 15 лет и старше.
Следствием замедления демографического роста было старение населения: люди в возрасте от 20 до 39 лет составляли только 30 % жителей российских городов, в целом по республике, включая сельскую местность, они составляли 33 %. Этот отчет также касался проблем создания семей и семей с одним родителем.
Согласно автору отчета, решение этих сложных проблем было за пределами возможностей республиканских властей. Меры, предпринятые с целью выправить положение, оказались недостаточными. В числе причин указывалось плохое планирование, нежелание министерств создавать предприятия в малых городах, нестабильность планов и слабость строительных возможностей. Правительство Российской Федерации старалось убедить Госплан СССР помочь преодолеть это положение путем разработки специального плана для 28 «феминизированных» городов и пяти «мужских», но ничего не добилось. Госплан имел другие приоритеты[2-27].
Мы можем видеть, что эти сложные проблемы рабочей силы и демографии привлекали большое внимание и вызывали беспокойство; социологи и небольшая группа социальных психологов также приняли участие в дискуссиях. Национальные и этнические перспективы также создавали повод для тревоги.
Была ли советская система готова справиться с этой ситуацией? Конечно, она доказала свою способность определять приоритеты вроде ускоренного развития ключевых экономических секторов, обороны (связанной с ними многими нитями) и массового образования. Но в каждом случае было едва ли просто выделить специфические задачи. В 1960-х гг. особое значение приобрели вызовы совсем иного порядка, требующие ясной формулировки сразу нескольких планов. Другими словами, задача сама по себе усложнилась. Занятость стала частью социальной, экономической, политической и демографической головоломок, и ее именно так и следовало рассматривать.
Другие пороки экономической модели. После смерти Иосифа Сталина в экономике были произведены важные перемены, давшие положительные результаты. Крупные инвестиции в сельское хозяйство (особенно в целинные земли Казахстана) и рост цен на его продукцию удвоил денежный доход коллективных хозяйств за 1953-1958 гг. Прирост сельскохозяйственной продукции составил 55 % в 1960-м по сравнению с 1950-м; только одно производство зерна выросло с 80 до 126 миллионов тонн, причем три четверти - за счет урожая, собранного на целинных землях. Но они не представляли собой стабильного источника зерна на долголетнюю перспективу.
[2-27]
За исключением некоторых моих собственных замечаний, этот материал взят из: Davies R. W. Soviet Economic Development from Lenin to Khruschev. Cambridge, 1998. PP. 67 и далее.