Для повышения стандартов жизни были сделаны инвестиции в жилищное строительство и производство потребительских товаров. За время с 1950 по 1965 г. объем городского жилищного фонда удвоился и сузилась пропасть между инвестициями в тяжелую промышленность - приоритет периода сталинизма - и инвестициями в производство потребительских товаров.
Большие достижения были и в области здравоохранения. Уровень смертности упал с 18 умерших на тысячу населения в 1940-м до 9,7 в 1950-м и 7,3 в 1965 г. Детская смертность, лучший показатель стандартов общественного здоровья, снизилась с 182 на тысячу новорожденных в 1940 г. до 81 в 1958-м и 27 в 1965-м.
Образовательный уровень также повысился: число учащихся, продолжающих свое образование после четырех классов средней школы, выросло с 1,8 миллиона в 1950-м до 12,7 миллиона в 1965-1966 гг. За эти же годы утроилось число студентов в высших учебных заведениях - оно выросло со 1,25 миллионов человек до 3,86 миллиона.
Доходы крестьян, крайне низкие в 1953 г., росли быстрее, чем у городских жителей. В городе установился приблизительно равный уровень; минимальные доходы и пенсии повысились, уменьшилась разница в заработной плате.
Но сохранялись старые приоритеты тяжелой промышленности и вооружений, и хотя делались попытки повысить жизненные стандарты и стимулировать технологический прогресс, проблемы все нарастали. В эти же годы Япония сравнялась с Советами по темпам роста и преуспела как в улучшении жизненных стандартов, так и в модернизации экономики. По контрасту, советские экономисты и плановики знали и говорили - по секрету, но также и в опубликованных работах - что экономическая модель страны, которая оставалась в своей основе сталинистской, чревата опасной неустойчивостью. Тем не менее Советский Союз достиг внушительных успехов, особенно в космосе. По словам Р. У. Дэвиса, «в 1965 г. Советский Союз уверенно смотрел в будущее, а капиталистические державы наблюдали за ним с заметным опасением»[2-28].
Но архивные материалы Госплана и других учреждений свидетельствуют, что плановики начали испытывать серьезное беспокойство, поскольку ближайшее будущее было много сложнее и тревожнее.
При анализе целей восьмого пятилетнего плана (1966-1970 гг.) некоторые просчеты уже были очевидными. Коллегия Госплана предупредила правительство, что эти изъяны окажут влияние на дальнейший план[2-29]. Хотя инвестиции из всех источников выросли на 1,7 % (10 млн. рублей), главный инвестиционный план, по которому устанавливался объем новой продукции (особенно в тяжелой промышленности), снизился до 27 миллиардов рублей (10 %). Сверх этого дополнительные 30 миллиардов должны быть потрачены на покрытие выросшей стоимости строительства производственных единиц, что не увеличит их производительную отдачу. Таким образом, цели плана относительно постановки на поток новых единиц были обеспечены на уровне 60 % угля и стали, 35-45 % химической промышленности, 42-49 % тракторов и грузовых машин, 65 % цемента и 40 % целлюлозы. Все это оказало бы влияние на рост показателей последующего плана.
Госплан обязал правительственные министерства найти резервы для расширения производства. Но большинство их не предусмотрело в своих планах на 1971-1975 гг. перестройку соответствующих секторов - и это несмотря на многочисленные предписания правительства поступить именно так и отыскать резервы.
Непрерывный рост экстенсивных факторов в экономике. Еще более ясный диагноз вновь был предложен Научно-исследовательским институтом Госплана. Его директор Котов 19 ноября 1970 г. направил письмо заместителю председателя Госплана Соколову. Он писал: в своих директивах к девятому пятилетнему плану (1971-1975 гг.) XXIV съезд КПСС постулировал, что экономический прогресс должен базироваться на интенсивном росте и введении новых технологий (это также относилось к сельскому хозяйству). Но данные свидетельствуют (прежде всего в сельском хозяйстве), что расходы, уже затраченные в ходе трудового процесса на заработную плату и социальные фонды, растут быстрее, чем продуктивность. Эта тенденция противоречит императиву экономического развития - а именно получению соотносительных сбережений в ходе общественного труда[2-30].
Перспективы следующего пятилетнего плана были далеко не благоприятными, и это следовало из снижения продуктивности капитальных активов. Существующий показатель возврата инвестиций был неполноценным, и экономисты из отдела сельского хозяйства не имели надежного инструмента определения этих активов и планирования требуемого капитала.
[2-30]
Его архивы содержат богатейшие данные и ждут своего исследователя. Данные о склонности государственной администрации к «дроблению» мы, среди прочего, почерпнули именно из него.