Социологи также ломились в двери со своими исследованиями труда, молодежи и многих других тем, которыми ранее пренебрегали, особенно проблемами урбанизации (миграция, семья, женщины). Они поднимали проблемы становления нового общества, требовавшие новых подходов и новых решений.
Судебный мир, особенно криминалисты и юристы, выступали за реформу уголовного законодательства, которое больше не должно было быть только карающим инструментом. С этой целью была образована комиссия в составе трех полномочных министров и шести либеральных судей и ученых (в том числе члена-корреспондента АН СССР Михаила Строговича), которые, таким образом, составили большинство. Можно справедливо предположить, что кто-то в верхах позаботился о таком составе комиссии.
В 1966 г. уже упомянутый Строгович - представитель небольшой, но воинственной группы - выпустил свою книгу «Фундаментальные вопросы советской социалистической законности», в которой решительно выступал за соблюдение закона без поблажек и исключений. В книге были приведены четкие аргументы, подтвержденные многочисленными конкретными примерами, в защиту прав граждан в случае произвольных посягательств. В этой области предстояло многое еще сделать. Автор ополчился против отсталого, крайне репрессивного законодательства, скорее склонного карать, а не искать решения проблем, и не использующего иные доступные суду способы борьбы с преступностью. По сути дела, тюрьма превращает своих обитателей в закоренелых преступников.
Расцвет эконометрии и кибернетики, создание Государственного комитета по науке и технике (во главе с Джерменом Гвишиани), в основном укомплектованного реформаторами и пользующегося большим влиянием, - таковы были многочисленные знамения времени с его новыми идеями и надеждами. Можно предположить, что Косыгин был не против этого, даже если никогда открыто не выступал против status quo.
Говорили другие, и официальные средства массовой информации не смягчали их высказываний. Так, академик Немчинов заявил, что «система, которая настолько скована сверху донизу, опутает узами технологическое и социальное развитие; и она рано или поздно сломается под давлением реальных процессов экономической жизни».
Таким образом, неверно утверждение, что якобы никто не предсказывал коллапса системы, как часто говорят в последнее время. Слова Немчинова датируются 1965 годом[2-45]. Читатели уже поняли, что последующие годы стали известными как «период застоя»; а теперь знают, что этим годам предшествовало сильное интеллектуальное и иного рода брожение как в среде элиты, так и простых людей (последнее еще требует своего исследования). Прежде всего имеются в виду «шестидесятники», питавшие большие надежды однажды захватить контроль над партией и переделать Россию. Но все это закончилось, когда наступили «брежневизм» и «расслабленная зрелость». Когда Михаил Горбачев запустил перестройку, «шестидесятники» уже исчерпали себя.
Юрий Андропов. Юрий Владимирович Андропов, завершающий изучаемый нами период, остается малоизвестным политиком. Здесь мы коснемся различных аспектов истории режима, которые напрямую связаны с его личностью, затем кратко обрисуем его короткое пребывание на посту генерального секретаря, хотя архивы этого времени все еще остаются закрытыми.
В мае 1967 г., когда Андропов перешел с должности начальника международного отдела Центрального комитета на пост председателя КГБ, он стал щитом системы. Его биографы сообщают, что сцены, свидетелем которых он был в 1956 г. во время восстания в Будапеште, где находился в качестве посла, часто приходили ему на память. Возможно, что венгерский лидер Янош Кадар оказал на него большое влияние.
При Андропове звезда КГБ достигла своего зенита. Через год после того как он возглавил ведомство, 5 июля 1968 г., КГБ был преобразован в государственный комитет, непосредственно подчиненный Совету министров СССР, - это возвысило его над другими комитетами и министерствами - и его председатель стал членом правительства. Кандидат в члены Политбюро с 1967-го, Андропов в 1973-м стал его полноправным членом.
Юрисдикция находящегося в Москве КГБ распространялась на весь Советский Союз; во всех республиках существовали аналогичные органы. Его компетенциями были шпионаж, угрозы государственной безопасности, охрана границ, охрана государственных секретов и документации особой важности, расследование актов измены в верхах, терроризма, контрабанды, крупномасштабных валютных преступлений, защита всех линий связи от шпионажа, в том числе и электронного. Неизвестно, какие из этих многочисленных задач требовали большего внимания и ресурсов, но можно смело держать пари, что ими были разведка и контрразведка.
[2-45]
Markus W. Man without a Face - The Autobiography of Communist's Greatest Spymaster. NY, 1999.