Философия здесь была скорее утопической и, видимо, подразумевала некий «красный империализм». Но поскольку сцена настоящих и будущих событий была мировой, Россию (в которой, как все соглашались, не было социалистического потенциала) не помещали в центр событий, не ища каких-либо экспансионистских преимуществ от гипотетического иного варианта. Установка Ленина на революционный потенциал Европы просуществовала до запуска НЭПа в Советском Союзе. С отливом революционных идей в Европе лихорадочный поиск союзников, который шел в стране, охваченной кризисом, вызванным отнюдь не силой, а повышенной уязвимостью нового российского режима, был прекращен. Иной ленинизм занял место своего предшественника.
1917-й: основные позиции. Имея все это в виду, мы можем прыгнуть вперед, в 1917-й, - год, в котором была очень славная весна и очень суровая осень. Поражают краткость и интенсивность этих двух времен года, а также контраст между ними, хотя, конечно, в этом сильно концентрированном отрезке истории было больше чем две части.
Искрящаяся революция, которая произошла в России в феврале - марте 1917 г., полна необычных черт. Царскую аристократию на самом деле никто не свергал: она исчезла со сцены посреди войны, без какой-либо очевидной альтернативы. Дума, у которой был нулевой авторитет, не могла претендовать на власть. Она просто создала вместе с представителями Советов рабочих и солдатских депутатов Временное правительство и затем ушла с публичной политической сцены. Правительство не было ей подотчетно и долго не продержалось - каждые два месяца формировался кабинет нового состава.
Поскольку здесь мы касаемся только основных факторов, мы должны сразу отметить появление и последовательное исчезновение трех основных политических игроков. Первый - Советы, чьи руководители - социалисты-революционеры и меньшевики - в мае 1917 г. стали (без либералов или с ними) центральными фигурами при формировании каждого последующего коалиционного Временного правительства. Потом пришли большевики, которые изначально играли вспомогательную роль в Советах, но чья сила быстро росла. Наконец, начали собирать свои силы и будущие белые, практически полностью отсутствовавшие в начале революции, но уже вскоре ставшие третьим центральным игроком. Что касается либералов, то у них оставалась своя повестка, и они привлекали союзников в соответствии с ней.
Советы, впервые возникшие в 1905 г., были фактически единственной структурой, напоминающей государственную власть. Однако их руководители не стремились брать власть в свои руки, потому что, согласно их идеологии и аналитике, будущий режим должен был быть либеральным. Две социалистические партии заняли места в правительстве благодаря Советам, но были сбиты этим обстоятельством с толку. Например, меньшевики (в большинстве традиционные марксисты) строили всю свою стратегию, основываясь на идее невозможности социализма в России. Для них единственным путем развития были капитализм и демократия, а союзником - имущий класс (средний класс, говоря сегодняшним языком).
Как показала Зива Галили, меньшевики делились на несколько течений[3-2]. Некоторые из тех, кто работал в правительстве, пересмотрели свои предреволюционные позиции. Другие работали в Советах и действовали на основании прежних идей. Было также меньшинство, возглавляемое интернационалистами, которые поддерживали Советы, но были против участия социалистов во Временном правительстве, что представлялось им слишком серьезным отступлением от марксизма.
Конституционные демократы (кадеты), возглавляемые историком и политиком Павлом Милюковым, с самого начала хотели сохранить монархию, для того чтобы избежать революции. Начиная с мая они просто «ушли» (как это называл Милюков) либо отказались от ответственности за события как партия, симпатизируя генералу Лавру Корнилову, когда тот совершил попытку свержения правительства Керенского.
Они страстно желали сильного правительства, которое справится с хаосом, угрожающим поглотить страну. Милюков подчеркивал, что оно не должно быть военной диктатурой, однако предлагал, чтобы Корнилов занял место Керенского, которого он считал слабым. Таким образом, кадеты полагались на генерала-монархиста, чтобы восстановить порядок, а затем, когда позволят обстоятельства, перейти к демократической республике. Ключевым моментом здесь можно назвать то, что либералы (или по крайней мере те, кто разделял взгляды Милюкова) верили в необходимость сильной руки - но, конечно, не левой. Они вяло сотрудничали с Временным правительством, даже не как партия, а как отдельные личности, принимающие министерские портфели, чтобы противостоять левым, связанным с Советами.
[3-2]
Galili Z. The Menshevik Leaders in the Russian Revolution. Princeton, New Jersey. 1989.