Правительство находилось на грани банкротства. Министр финансов Андрей Шингарев описывал приближающуюся катастрофу. Перед войной находилось в обращении 1,6 миллиарда рублей в бумажных деньгах и 400 миллионов золотом. Однако во время войны вместо предполагаемых 6 миллиардов было напечатано 12 миллиардов рублей - это означало очень высокую инфляцию, которую он называл «сладким ядом». Революция породила огромные надежды. Зарплаты у всех выросли, как и пенсии. Расходы повышались, но государственная казна была пустой, ежедневно печаталось 30 миллионов рублей. Как можно было покончить с этим хаосом? Было невозможно печатать больше миллиарда рублей в месяц, но это стоило 1,5 миллиарда из-за инфляции. Десять миллионов человек были призваны в армию: «На фронте проливается кровь, а в тылу у нас пир во время чумы. Страна на грани разрухи. Отечество в опасности!»[3-4]
Полицейские отчеты, приходящие со всей страны, подтверждали растущее беспокойство в сельских районах, ухудшение поставок продуктов и жалкое положение армии. В этом безрадостном контексте Временное правительство, состоящее в основном из социалистов-революционеров и меньшевиков (с символическим участием некоторых собственников), осознало, что оно больше ничего не контролирует, что их законность убывает с каждым днем и их силы иссякли.
Необходимость новой воодушевляющей коалиции привела к созыву 14 сентября 1917 г. Всероссийского демократического совещания, оно должно было избрать Временный демократический совет Российской Республики («Предпарламент»), ответственный за переговоры по формированию нового сильного временного правительства, обладающего (как надеялись) каким-то авторитетом. Но все, кто наблюдал дебаты и шаги в рамках создания предварительного парламента, пришли к заключению, что политическая воля и возможность создать подобную власть отсутствовали.
Предпарламент. Реалии Предпарламента хорошо описаны в мемуарах Николая Авксентьева, одного из руководителей правого крыла социалистов-революционеров[3-5]. На первом Всероссийском съезде крестьянских депутатов в мае 1917-го. он был избран председателем исполкома Всероссийского совета крестьянских депутатов, в июле стал министром внутренних дел второго коалиционного правительства.
Его рассказ передает впечатление от торжественной и чрезвычайно безрезультатной встречи в каком-то роскошном дворце, где собравшихся объединяла только общая ненависть к большевикам, когда снаружи уже зарождалась совершенно другая система. Авксентьев с горечью описывает внутренние разногласия внутри каждой группы и то, как все партии размножались делением.
Ситуация обрела типичные черты патовости и бессилия, те же, что годом раньше на встрече в штаб-квартире Николая II на фронте, где он убеждал не делать ничего, кроме перетасовывания правительства, в то время как все вокруг него распадалось. Можно привести и другие примеры этого «паралича». Сценарий мог быть разным в каждом отдельном случае, но спектакль разыгрывался одинаково: политическое бессилие ключевых игроков в решающий момент. Усилия, предпринятые в сентябре - октябре 1917 г., чтобы восстановить контроль над событиями, - классика жанра.
Авксентьев и его соратники старались стабилизировать ситуацию, призывая представителей Советов принять предложение о формировании так называемого однородного демократического правительства с опорой на партии и организации, представлявшие средний и мелкий бизнес, хотя изначально было не ясно, кто при этом имелся в виду. Принимавшие участие в демократическом совещании большевики, которые работали в нем с самого начала, настаивали на полном исключении из участия в Предпарламенте и правительстве тех партий и объединений, которые замечены в симпатиях к Корнилову. Фактически это было близко к призывам о создании чисто социалистического правительства. Эта позиция представляла интерес только для маленькой левой группы в партии меньшевиков под руководством Юлия Мартова.
Демократическое собрание завершилось избранием Предпарламента, в который было делегировано 250 членов в зависимости от влияния их партий, представленных на совещании; еще 250 членов были определены правительством, проигнорировавшим предварительную договоренность об исключении представителей кадетов. Председателем Предпарламента был избран Николай Авксентьев. Капитуляцию перед нажимом Керенского он объяснял необходимостью политической и моральной поддержки правительству, у которого ее «не было никакой».
Ситуация, описанная Авксентьевым, представляется одним парадоксом, завернутым в другой. Демократический лагерь предлагал собственникам позицию для защиты легитимности правительства, иначе Советы (которые возглавляли представители его партий) оставались единственной реальной силой. Таким образом они искали поддержки среди тех, кто не имел ничего подобного власти Советов. Авксентьев понимал это очень хорошо: он превозносил усилия, совершенные руководителями Советов, чтобы организовать буржуазию и привести ее на политические дебаты, заметив, что «это только поможет подчеркнуть слабость буржуазии», за которую ни демократические силы, ни большевики ответственности не несли. В коалиционном правительстве демократы (то есть социалисты) опирались на массовую поддержку в Советах, а у их буржуазных союзников не было ничего. Но демократические силы поддержали решение о паритетном представительстве с ними в Предпарламенте, несмотря на их крайнюю слабость.
[3-5]
Воспоминания Н. Д. Авксентьева. См,: Отечественная история - 1992. - № 5. -С. 143-155.