Ленин все еще видел российскую социально-экономическую систему состоящей из пяти укладов - от частного крестьянского хозяйства до государственных компаний (дубль «социалистических»). Тот вопрос, который он поднял теперь, заключался в том, что «государственный капитализм», который шел вторым по шкале прогрессивных социально-экономических образований, не должен был превзойти социализм в ближайшем настоящем и будущем.
Предмет был сложен, но цель ясна: в рамках своего обращения «вновь задуматься об идеях социализма», Ленин старался представить план на разную по срокам перспективу. Была ли партия социалистической и откуда явилась необходимость такого мышления? Все еще существовало примитивное патриархальное крестьянство с некоторыми отдельными социалистическими формами на вершине. Не будучи социалистическим, государственный капитализм явно представлял бы настоящий прорыв для России: «Мы сделали революцию, но предпочли достичь сначала капиталистической стадии». Ленин вернулся к этому, когда объяснял делегатам IV конгресса Коминтерна причины ввода НЭПа: государственный капитализм был лучшим способом создать союз между крестьянами и правительством, предложив им государство, которое играло бы роль главного продюсера и торговца.
Россия не была настолько современной, чтобы перейти прямо к социализму; поэтому, по Ленину, начать с государственного капитализма было правильным решением[3-16].
Он лихорадочно искал неутопический способ сохранения долгосрочной социалистической перспективы, одновременно приступив к переходу на приземленные цели, посредством которых государство при помощи частного сектора стало бы своего рода коллективным капиталистом.
Это было той формой смешанной экономики с тем разнообразием, что предлагал Троцкий в конце 1921 г. на заседании Коминтерна (или его Исполнительного комитета), не используя при этом термин «государственный капитализм». Троцкий объяснил аудитории, что социализм - это дальняя перспектива (отстоящая на несколько десятилетий) и есть лишь один способ государственным заводам стать социалистическими: пройти через школу рыночной экономики. Ленин прочитал этот текст, опубликованный Троцким крохотным тиражом. Он посчитал его «отличным памфлетом» и написал Сталину и Молотову с просьбой опубликовать его тиражом 200 тысяч экземпляров. Естественно, они этого не сделали[3-17].
Основной характеристикой этого мышления было внимание, уделяемое крестьянству и развитию соответствующей ему стратегии. В текстах, которые составляют «завещание», Ленин утверждал, что радикальная политика была возможна в контексте Гражданской войны. Она должна быть серьезно смягчена в мирное время. Это подразумевало сильную корректировку системы диктатуры.
Таким образом, все элементы были собраны. Ленин был готов заново определить концепцию социализма в российских реалиях, переключить стратегию партии на крестьянство и обозначить тип государства, которое он надеялся увидеть.
Его планы по функционированию партии, ее институциональному переустройству, требовавшему гарантий превосходства партийного съезда над избираемыми структурами (начиная с Политбюро), являлись другим важным измерением его новой доктрины. И в этом контексте нельзя обойти его драматического, хотя и тайного, призыва убрать Сталина с ведущей позиции[3-18].
Готовые к тому, чтобы оценить масштаб и глубину переосмысления, мы должны вернуться к уже обсуждавшемуся в первой части книги конфликту между Лениным и Сталиным по поводу создания СССР. Мы видели, что это повлекло столкновение двух политических лагерей - того, который до сих пор называли «большевизмом», пусть радикальным, но ответвлением российской и европейской социал-демократии, - и новым, позже известным под названием «сталинизм». Это была решающая борьба. От ее исхода зависела природа нового государства: либо диктатура, которая отвергает автократию и ведет политику с учетом реалий общества (в основном крестьянского), ведя с ним переговоры, либо автократия, которая оказывает предпочтение насилию.
Эти два течения на первый взгляд кажутся одним и тем же. Но их на деле смертельный антагонизм подтверждается тем фактом, что победитель сознательно и систематически уничтожал своих оппонентов. Большевизм остался жаргонным словом для части партии, но не ее сущностью. Таким образом, мы должны подробно остановиться на этой политической организации перед тем, как она ушла с исторической сцены.
[3-17]
Чтобы прочитать соответствующие источники, см. Russia-USSR-Russia. NY, 1995. PP. 156-157.
[3-18]
Эти мысли рассмотрены более детально в моей книге Lenin’s Last Struggle (Последняя борьба Ленина), которая первоначально была опубликована на французском языке в 1967 г., а позднее переведена на английский и другие языки.