Большевизм - что это было? На этот вопрос можно ответить, бегло оценив произошедшие в России политические перемены, выбранные методы действия, а также их реалии и возможность создания программы, которую мы только что вызвали к жизни.
Мы не будем касаться дореволюционной деятельности большевистского подполья (насколько я знаю, нет ни одной недавно изданной монографии по этому вопросу). Тем не менее это была организованная политическая партия, которая продолжала действовать как таковая во время Гражданской войны и после нее. Суть большевизма не может быть понята без тщательного изучения его образа действий. Сравнение между текстами материалов ранних и поздних съездов показывает глубину изменений. Ленинизм был стратегией (или скорее серией стратегий) для изменяющегося общества. Большевизм был партийной организацией, состоящей из различных структур, которые обеспечивали ее функционирование. Он искал способ отстоять народный характер государства в развитии, исключая любое сближение с архаическими формами деспотизма.
Политические дискуссии были обычной процедурой; обмен мнениями был зачастую жестким, и решения принимались большинством голосов. Фактически все ведущие, да и многие менее значимые фигуры скрестили мечи с Лениным по ключевым вопросам политической стратегии. Идеологические дебаты были нормой внутрипартийной процедуры, которая проявлялась не только в ограниченном кругу Политбюро, но во время заседаний Центрального комитета и шире - на партийных съездах и конференциях.
Характерно, что даже во время Гражданской войны, когда партийные кадры были мобилизованы и являлись на встречи прямо с фронта, съезды и конференции оставались ежегодным событием, как и требовал партийный устав. Материалы предлагают ясную картину этих собраний: люди не только обсуждали политику, но и сражались за нее с помощью выступлений и контрвыступлений; председатель останавливал представителя большинства, чтобы разрешить представителю меньшинства выразить свои взгляды или опровергнуть позицию большинства. Даже глубокоуважаемый Ленин зачастую был предметом сильных атак и мог вспылить. Но это происходило именно так: таковы были правила.
Несколько лет спустя эти правила исчезли без следа. Принимая во внимание будущее развитие, стоит повторить, что Ленин не был объектом «культа» ни до ни после революции. Но если термин «харизма» можно использовать без метафизических коннотаций, то Ленин ею обладал. Она обернулась для него после смерти, несмотря на протесты жены и семьи, операцией бальзамирования его тела и таким образом «причисления к лику блаженных». На самом деле это погребло его глубже, чем можно было представить.
Основатель и руководитель партии и государства, Ленин никогда не вел себя как деспот или диктатор внутри партии. Он наслаждался настоящим авторитетом, что до некоторой степени делали и другие руководители, бывшие в разногласии с ним по многим вопросам без потери своих постов.
В одном хорошо известном случае, в 1917 г., когда Ленин хотел исключить двух лидеров (Григория Зиновьева и Льва Каменева) из Центрального комитета, председатель заседания Яков Свердлов, по легенде, тихо сказал ему: «Товарищ Ленин, мы в нашей партии так себя не ведем». Если даже все было не так, само существование подобных легенд дает представление о временах, когда один руководитель мог быть призван к порядку другим влиятельным руководителем. Этот образ действия был основополагающим в большевистской традиции и продолжал существовать после революции.
Ленин всегда действовал в рамках партийных процедур: он обсуждал, решительно протестовал, но понимал, что все важные решения должны решаться голосованием, как требует партийный устав, и зачастую бывал забаллотирован. Он был лидером, но не деспотом. Он был высшим руководителем партии, но не ее хозяином. Таким образом, он не может считаться «диктатором России». Более того, если вспомнить, что во время Гражданской войны в глазах мира и России партийно-государственное руководство было объединено до пары «Ленин - Троцкий», интересен сам феномен подобной формулы в партии, основателем которой был только Ленин. Но так как Троцкий руководил революцией вместе с ним, она и была принята - и партией, и самим Лениным.
Большевизм был партией, но он являлся и духом. Дискуссии могли меняться по ширине и по глубине. Мы приведем несколько примеров тех вопросов, которые обсуждались партийными структурами публично. Благодаря публикациям документов Центрального комитета с августа 1917 г. до февраля 1918 г.[3-19] хорошо известны дебаты о взятии власти в 1917-м, вместе или без союзников.
[3-19]
Эти примечательные материалы доступны на английском языке в книге Bolsheviks and the October Revolution, перевод Ann Bone, London, 1974.