Теперь мы можем сформулировать первые выводы: «партия» действительно не всегда была у власти; в определенный момент она перестала быть политической партией и стала одним из многочисленных, по сути административных, органов. Поэтому мы и поставили термин «партия» в кавычки.
Можем пойти еще дальше и осмелиться предположить: «однопартийная» система, на которую «потрачено столько чернил», на деле превратилась в «беспартийную». Если бы СССР обладал партией, участвующей в политической жизни и обладающей политической силой, та избежала бы своей жалкой судьбы, а страна была бы избавлена от грандиозного кризиса. Но после долгих лет и многих исторических катаклизмов эта политическая структура, опиравшаяся на мощный аппарат и бесправных членов, поизносилась. Неудивительно, что она распалась так легко, без какого-либо сильного толчка или бури.
Какие же факторы и обстоятельства привели партийную систему к почти фантомному существованию, несмотря на благоговение, вызываемое Старой площадью, и тогда, и сейчас?
Это хорошо известное явление - преобразование партии в аппарат, которое фактически повлекло ее слияние с бюрократической реальностью государства. Процесс начался в тот момент, когда она стала вникать в экономику и другие сферы, которыми, казалось бы, управляли государственные министерства. Министерские чиновники чувствовали, что она больше дублирует их работу, чем концентрируется на собственной. Малоизвестный конфликт между Леонидом Брежневым и Алексеем Косыгиным по поводу того, кто должен был представлять страну за рубежом, - хорошая иллюстрация этому.
«Кризис идентичности» партии - формулировка, которую мы использовали в первой части, для того чтобы описать усилия реформаторов в 1946-1948 гг., - можно дешифровать дальше.
В 1946 г. аппарат был реструктурирован с целью обретения своей новой политической идентичности посредством отхода от прямого управления экономикой. Доводы состояли в том, что министерства «покупают аппаратчиков», и «партия теряет свою мощь». Если она вновь хочет обрести власть, то должна вернуться к своим функциям.
Два года спустя снова произошла реструктуризация, но теперь по обратным причинам: чтобы внедриться и контролировать экономическую политику. Противоречие состояло в следующем: когда партия занималась политикой, она теряла контроль над экономикой и бюрократией; когда она полностью контролировала экономику и прямо вмешивалась в то, чем и как занимались министерства, она утрачивала свои специфические функции, то есть то, ради чего была создана. В жизни превалировала вторая логика, что и способствовало фактическому поглощению партии бюрократическим колоссом.
Не стоит забывать, что Владимир Ленин и Лев Троцкий (он касался этой темы в своем письме к Политбюро прямо перед XI съездом) поднимали эту проблему и предупреждали, что прямое вмешательство в дела экономических учреждений будет способствовать бюрократизации партии, а также повысит безответственность части администрации. Троцкий считал, что точно так же, как они заявляли о том, что профсоюзы не должны участвовать в управлении экономикой, а оставаться профсоюзами, так и партия должна оставаться партией, управляя экономикой через экономические учреждения.
Но ситуация развивалась по другому сценарию, что заставило в 1928 г. Николая Бухарина сокрушаться по поводу фактического fait accompli: «Партия и государственный аппарат слились, и это катастрофа». После смерти Сталина эта ситуация должна была привести к дальнейшему развитию этой губительной тенденции.
Попытки оптимизации производственных отношений. Растущая трудонедостаточностъ вызвала почти «классический» рыночный ответ. Рабочая сила была товаром, а основной работодатель - государство - без принудительного труда становился все более зависимым от нее. Оно должно было противостоять этой недостаточности любыми способами. В результате взаимодействия различных факторов возникли новая среда и новые модели производственных отношений. Но этого было недостаточно для того, чтобы вылечить недуг, разрушавший государственную экономику.
В ответ на давление и стремления различных социальных слоев режим предпринимал все больше разных действий. Как мы уже отмечали, осенью 1966 г. под председательством руководителя Госплана СССР Николая Байбакова была создана Комиссия по экономии государственных ресурсов. В нее входили представители Министерства финансов, Госбанка, ЦСУ, Комитетов по труду и зарплате, материально-техническому снабжению (могущественного органа, отвечавшего за поставку сырья и технологических ресурсов на предприятия), Комиссии государственного контроля. На заседаниях от этих ведомств, как правило, присутствовали первые лица. Некоторые из отчетов о рабочих встречах в рамках комиссии, например от 21 сентября 1966 г., подписаны заместителем председателя Совета министров СССР Дмитрием Полянским[3-31].