Неудержимая урбанизация: города, трущобы, бараки. Перемены социопрофессионального ландшафта, которые, как мы видели, включали рост числа рабочих и интеллектуалов, расширение административных и технических слоев были очевидны во всей экономике, в том числе, хотя и в меньшей степени, и в сельском хозяйстве. Промышленность, строительство и транспорт, образование и наука всегда напрямую связаны с урбанизацией. Индустриализация страны выступила столь же мощным фактором урбанизации СССР, как увеличение образовательных, научных, медицинских и административных институтов.
В свою очередь урбанизация стала двигателем всеобъемлющего процесса, обозначившего критическую фазу русской истории: исчезновения одного типа общества (изучением которого мы, собственно, занимаемся) и рождения другого общества, совершенно отличного от того, каким оно было раньше.
Наблюдение за изменением численности городского и сельского населения помогает нам войти в курс дела. После непродолжительного осмысления сложившегося положения был совершен быстрый, решительный поворот, на начальных стадиях которого (в 1930-х гг.) обнаружился ряд феноменальных проявлений, характерных для переходной эпохи и обусловленных столкновением и смешением социальных слоев и культур. Их суть могла проявиться лишь с течением времени, хотя бы и незначительного. Как бы то ни было, 1930-е гг. стали периодом дестабилизирующего импульса, воздействие которого повсеместно ощутила вся система.
Вероятно именно поэтому постоянным предметом горячей дискуссии статистиков, демографов и политиков стали численность и сравнительный вес сельского и городского населения. Согласно результатам переписи 1926 г., городские жители составляли 2 631 114 человек (17,9 %), в то время как сельское население достигало 120 718 801 жителя (82,1 %). Известный специалист по истории советского крестьянства Виктор Данилов считал, что реально это соотношение было выше (84 %). Он утверждал, что переписчики и демографы включали в перечень «городов» населенные пункты, которые в то время были большими деревнями, таким образом искусственно увеличивая вес городского населения. Его поправка свидетельствует об одной из характерных черт этого периода: непрерывная урбанизация происходила на фоне самой настоящей деревенской жизни, уходящей корнями вглубь истории России[1-25].
Это отмечалось и многими иностранцами, наблюдавшими в конце 1920-х гг., как в городах (в том числе в Москве) «город и деревня все еще играют в прятки» (Вальтер Беньямин). Среди городского населения повсеместно отмечалось преобладание выходцев из деревни, и эта социоисторическая реальность была весьма далекой от того, чтобы сойти на нет, несмотря на коллективизацию и другие стратегии «модерна».
Преувеличение численности «интеллигенции», велеречивые заявления об успехах планирования, триумфальный гром фанфар по случаю строительства «социализма», провозглашение 1937 г. «годом чудес» (Сталин) указывало на решимость, по крайней мере на словах, ускорить завершение исторической стадии построения социализма, все еще укорененной в прошлом. Это ускорение ни в коей мере не убавляло напряжения и мучительности переходного периода, скорее наоборот.
Перепись, проведенная в январе 1939 г., констатировала: население СССР (в границах до сентября 1939 г.) составляло 170,5 миллиона человек, из них 114,4 миллиона проживало в сельской местности (или 67 %) и 56,1 миллиона - в городах (или 33 %). Согласно этим данным, за 12 лет городское население страны удвоилось, увеличившись на 30 миллионов человек. Эти цифры являлись показателем чрезвычайно быстрого темпа урбанизации. Ежегодный прирост городского населения тоже говорил сам за себя: 2,7 % за период с 1926 по 1929 г.; 11,5 % - с 1929 по 1933 г.; 6,5 % - с 1933 по 1939 г. В среднем за годы между переписями 1926 и 1939 гг. прирост городского населения составил 9,4 % в год.
Столь же красноречивыми являлись данные так называемой неупорядоченной статистики: с 1926 по 1929 г. городское население увеличивалось на 950 тысяч человек в год; с 1929-го по 1932-й - на 1,6 миллиона в год; с 1932-го по 1939-й - на 2,34 миллиона человек. В 1940-м население городов составило 63,1 миллиона (эта цифра включает 7 миллионов, проживавших на недавно присоединенных территориях).
В результате коренных перемен в жизни деревни рост городов и бегство крестьян в города приняли гигантские размеры. За три года (1936-1939 гг.) города пополнились на 29,6 миллиона жителей, из них 18,5 миллиона были вновь приезжими; 5,3 миллиона пришлись на естественный прирост; 5,8 миллиона прибавилось как следствие административных решений, преобразовавших крупные сельские поселения в города. Только в 1939 г. новых горожан, только что приехавших из деревни, насчитывалось 62 %; рождаемость в городах и «сельских населенных пунктах» составила 17,8 %; оставшиеся 19,5 % граждан стали городскими обитателями благодаря административным преобразованиям; примерно 5,8 миллиона крестьян приобрели этот статус, не трогаясь с места[1-26].
[1-26]
См.: Московский А. С., Юсупов М. А. Формирование городского населения Сибири (1926-1939). Новосибирск, 1984. С. 148; Последующая стадия урбанизации (1939-1959), хотя на время и прерванная войной, довела уровень городского населения до 39,4 млн. человек. Эти цифры взяты из переписи 1939 г. См. также по этой проблеме статью А. Г. Рашина в № 66 «Исторических записок». Он считает уровень городского населения в 1939 г. равным 32 %, а не 33 %, и повышает численность сельского населения до 68 %.