Так называемые политические функции КГБ были определены его уставом, одобренным президиумом Центрального комитета 9 января 1959 г. Этот комитет стал политическим органом, ответственным за защиту системы от внутренних и внешних врагов.
После назначения Шелепина вновь было произведено сокращение его кадров, что было продолжением мер, предпринятых при вхождении Никиты Хрущева во власть. В январе 1963 г. Александр Шелепин был введен в Политбюро, и на посту главы КГБ его сменил Владимир Семичастный (старый комсомольский работник). В этом же году новый руководитель комитета заявил, что всего в нем произведено увольнение 46 тыс. офицеров (половина - до 1959 г.), более 90 % генералов и офицеров военной контрразведки «за последние четыре года» переведены на гражданскую работу (возможно, он имел в виду 1959-1963 гг.).
Новые сотрудники ведомства пришли по рекомендации партии и комсомола. С другой стороны, многие бывшие оперативные сотрудники КГБ перешли на работу в партийные и советские органы или в прокуратуру. Предполагалось, что КГБ при Шелепине и Семичастном, укрепленный новыми партийно-комсомольскимими кадрами, вновь станет «вооруженным отрядом партии» (слова Сталина), при этом совсем не обязательно будет прохрущевским. Многие уцелевшие старые кадры были обеспокоены увольнением десятков тысяч сотрудников, уменьшением жалования и лишением прерогатив (медицинское обслуживание, привилегии, положенные за выслугу лет).
КГБ не мог не унаследовать зловещую репутацию сталинистского НКВД, который и в СССР, и по всему миру воплощал образ репрессивного органа репрессивного режима (достаточно обратиться к списку его обязанностей). Однако в действительности по своему образу действий он имел мало общего с тем МВД, каким оно было при Сталине. Ныне мы располагаем данными о числе арестов и о приговорах, вынесенных оппозиционерам. Они приняли иной масштаб, даже если предположить, что уровень репрессий был предопределен решением вождей, а не исключительно КГБ. На Западе были напуганы и поражены абсурдностью репрессий Сталина, о них знали достаточно; поэтому нет ничего удивительного, что восторжествовало мнение о том, что якобы после его смерти репрессии продолжаются в том же масштабе и теми же средствами. Но фактически оба периода несопоставимы, потому что органы безопасности утратили деспотическое право судить свои жертвы и собственноручно карать их.
Расследования КГБ, как и ЧК в начале НЭПа, брались на учет генеральным прокурором или местными прокурорами. Их результаты в обязательном порядке сообщались особому отделу прокуратуры, следившему за подобными расследованиями (то же происходило на местном уровне). Доступные свидетельства, хотя они и скудны, показывают, что все это имело место - хотя можно предположить, что после открытия архивов выяснится его несовершенство. Можно предположить, что само отношение к нему напрямую зависело от удельного веса реформистских и консервативных течений в верхах. Более того, исход острых политических дел и судов напрямую обсуждался Политбюро с точки зрения интересов режима и был заранее предопределен: судьи и прокуроры просто действовали по готовому сценарию, и никаких правовых гарантий не существовало. Поскольку люди, обвиняемые в политических преступлениях, прежде всего диссиденты, больше не приговаривались к смерти, общественное мнение как внутри страны, так и за рубежом, могло сыграть свою роль. Дискуссии внутри режима и соображения высокой политики часто вносили свои коррективы. В делах людей и оппозиционных групп меньшей значимости судебное разбирательство шло нормальным ходом. Ныне имеется огромная информация о числе таких дел и вынесенных приговорах, апелляциях, смягчениях и освобождениях.
Оппозиционеры и критики. Начнем с информации относительно антисоветской политической деятельности, направленной КГБ правительству. Верхи Комитета госбезопасности были обеспокоены ростом оппозиционных настроений в стране[2-15].
В начале 1962 г. дело дошло до «взрыва массового недовольства политикой Хрущева» (это вывод Пихоя, не мнение КГБ). В это время число анонимных антисоветских листовок и циркулирующих по рукам писем удвоилось по сравнению с первыми шестью месяцами 1961 г.: было перехвачено 7705 листовок, написанных 2522 авторами. За первое полугодие 1962 г. раскрыто 60 антисоветских групп, всегда состоявших только из нескольких человек, в то время как за весь предыдущий год их было всего 47. После длительного перерыва начали появляться листовки в поддержку «антипартийной группы» (Вячеслав Молотов, Лазарь Каганович и Георгий Маленков), разбитой в 1957 году.
[2-15]
См.: Пихоя Г. Р. Указ. соч. Подробности взяты из: Архивно-информационный бюллетень. - 1993. - № 1. С. 110-136.