До перехода Советской власти к политике ликвидации кулачества как класса серьёзное наступление на позиции капиталистических элементов развёртывалось главным образом в городе, по линии промышленности. С переходом к политике ликвидации кулачества как класса развернулось решительное наступление и на капиталистические элементы деревни, в силу чего наступление на капиталистические элементы приняло всеобщий характер, развернулось по всему фронту.
Уже к маю 1930 г. в основных зерновых районах страны коллективизация охватила от 40% до 50% крестьянских хозяйств. Судьбу сельского хозяйства стали определять колхозы и совхозы. В 1931 г. две трети всей посевной площади засевали колхозы и совхозы. Сопротивление и открытые выступления кулачества против коллективизации были сломлены. Кулачество как класс было разгромлено.
В нашей литературе не раз поднимался вопрос о датировании перехода Советского государства из первой фазы во вторую. В статье В. В. Николаева (журнал «Вопросы философии» № 3 за 1950 г.) правильно критиковалась позиция некоторых авторов, в частности А. И. Денисова, который датирует начало второй фазы развития Советского государства с 1934 г.
Памятуя неоднократные указания Ленина о том, что все грани в природе и обществе условны и подвижны, вряд ли правильно проводить резкую разграничительную линию между этими фазами. Нельзя не согласиться с В. В. Николаевым, что при переходе от первой фазы ко второй в течение некоторого времени ещё продолжала действовать функция военного подавления эксплуататоров или их остатков и уже стала действовать новая функция — функция охраны социалистической собственности. Однако примерную грань между двумя фазами в развитии Советского государства мы определить должны. Такой гранью являются 1931–1932 годы, когда в основном решена была задача разгрома и ликвидации кулачества как класса и заложен фундамент социалистической экономики. В результате победы сплошной коллективизации кулаки лишились материальной базы — земли, орудий труда, наёмной рабочей силы, были деморализованы и в подавляющей своей части выселены из районов, в которых они ранее жили. Тем самым был разгромлен последний и самый многочисленный эксплуататорский класс.
Но кулаки и после этого не сложили оружия. Как не раз говорил товарищ Сталин в 1932 и 1933 гг., кулаки
«разбиты, но они далеко ещё не добиты»[210].
Кулаки и последние остатки других эксплуататорских классов, будучи вышибленными из колеи, разбрелись по всему лицу СССР,
«расползлись по нашим заводам и фабрикам, по нашим учреждениям и торговым организациям, по предприятиям железнодорожного и водного транспорта и главным образом — по колхозам и совхозам. Расползлись и укрылись они там, накинув маску „рабочих“ и „крестьян“, причём кое-кто из них пролез даже в партию»[211].
Товарищ Сталин предупреждал партию, что эти господа были проникнуты чувством лютой вражды к социалистическим формам хозяйства, быта, культуры. Не имея сил пойти в прямую атаку против Советской власти, они вредили и пакостили чем только могли Советской власти: старались разложить трудовую дисциплину, поджигали склады, ломали машины, заражали скот болезнями, запутывали учёт в колхозах и т. д. А самое главное — «бывшие люди» организовывали массовое хищение и воровство государственного и кооперативного, колхозного имущества. Товарищ Сталин в 1933 г. говорил:
«Они чуют как бы классовым инстинктом, что основой советского хозяйства является общественная собственность, что именно эту основу надо расшатать, чтобы напакостить Советской власти, — и они действительно стараются расшатать общественную собственность путём организации массового воровства и хищения.
Для организации хищений они используют частнособственнические навыки и пережитки колхозников, вчерашних единоличников, а ныне членов колхозов. Вы, как марксисты, должны знать, что сознание людей отстаёт в своём развитии от фактического их положения. Колхозники по положению уже не единоличники, а коллективисты, но сознание у них пока ещё старое, частнособственническое. И вот бывшие люди из рядов эксплуататорских классов используют частнособственнические привычки колхозников, чтобы организовать расхищение общественного имущества и тем поколебать основу Советского строя — общественную собственность»[212].