Работу в комитетах и прочие административные обязанности никогда не следует использовать как оправдание за заминки в исследованиях, ибо первейший долг ученого состоит именно в выполнении исследований. Лично я не знаю толковых ученых, склонных к таким оправданиям (мне известны лишь скверные ученые, их выдвигающие). Зов лабораторий настолько громок и непреодолим, что административную нагрузку на ученых обыкновенно сильно недооценивают. У меня был талантливый молодой коллега, который бросил знаменитый университет и занял коммерческую должность в фармацевтической лаборатории. При встрече я спросил, по нраву ли ему эти перемены в жизни, и он ответил, что чрезвычайно доволен – поскольку раньше университетская администрация с него, как говорится, не слезала. Не ведая, возложены ли на него какие-либо административные обязанности, я поинтересовался, как теперь обстоят дела с управленческими функциями. «Знаете, – ответил он с видом страстотерпца и мученика за веру, – меня заманили в состав винного комитета». Ничего не скажешь, хорошая должность.
Сам тон и содержание моих рассуждений об администрировании в науке могут навести на мысль, что я веду себя подобно бывшему пьянице, который преследует бывших собутыльников рассказами насчет прелестей трезвого образа жизни. Что ж, так тому и быть, если угодно. Что касается самих научных администраторов, никто из них ни на миг не забывает о «законе Хаддоу»[74]: дело администратора – добывать деньги, а дело ученого – эти деньги тратить.
Хотя считается само собой разумеющимся (далее я вольно цитирую комическую пародию на стиль Д. Г. Лоуренса в романе Стеллы Гиббонс «Ферма Колд-Комфорт»[75]), будто всегда была и должна быть некая темная, горькая, до колик и судорог, напряженность в отношениях между учеными и администраторами, одно из преимуществ зрелого возраста и опыта заключается в осознании того, что всем вокруг лучше, когда в коллективе сохраняется приятельская атмосфера.
Помню, мои старшие коллеги в свое время говаривали, удрученно шагая на заседания комитетов, в состав которых вынужденно входили: «Теперь у меня вовсе не остается времени на раздумья». Тогда я терялся в догадках по поводу того, что бы это значило, поскольку мне казалось, что на размышления отдельное время не требуется, в отличие от игры в сквош, еды или посещения бара.
На самом деле они имели в виду, что их лишают возможности изучить полезную, но не относящую впрямую к теме исследований научную литературу, отрывают от неспешного обдумывания результатов экспериментов – своих собственных и чужих, не позволяют провести вдумчивый поиск ошибок и не дают поразмышлять над новыми направлениями исследований. Ученый, глубоко поглощенный решением какой-либо научной задачи, обнаружит, что не то чтобы выделяет отдельный промежуток времени на размышления над этой задачей; нет, для него такие размышления становятся чем-то вроде состояния равновесия или нулевой точки, к которой его мозг возвращается автоматически, когда исчезают досадные отвлечения. Вообще, когда ученый, не имеющий административных обязанностей, погружается с головой в свои исследования, проблема не столько в том, чтобы найти время на размышления, сколько в том, чтобы отыскать время на прочие повседневные дела и заботы, которых, разумеется, хватает у примерных родителей, супругов, домовладельцев и граждан – и которыми тоже необходимо заниматься.
8
Публичность
Научное исследование нельзя считать завершенным, пока его результаты не опубликованы. Среди представителей естественных наук почти всегда публикация означает статью, написанную для научного журнала, тогда как гуманитарии нередко представляют результаты своих изысканий в виде книг. Вообще, «естественники» столь редко выпускают книги, что старомодные гуманитарии, которых вполне еще можно повстречать в колледжах Оксфорда и Кембриджа, порой высказывают публичные сомнения в их научной плодовитости и прилюдно задаются вопросом, на что на самом деле тратятся долгие лабораторные часы – уж не на хобби ли или на какие-то развлечения?
Выступление с докладом перед ученым сообществом – тоже форма презентации результатов, но она считается промежуточной по отношению к публикации статьи. На каком-то этапе работы молодому ученому неизбежно придется делать доклад – впрочем, не раньше, чем он изложит свои идеи и наработки в кругу друзей, скажем, на факультетском семинаре. Такое обсуждение обыкновенно проходит в дружеской обстановке, а вот доклад перед сообществом требует определенной подготовки. Ни при каких обстоятельствах не следует зачитывать доклад по бумаге! Для аудитории нет ничего отвратительнее монотонного чтения; это верный способ спровоцировать разочарование и недовольство. Поглядывайте в заметки, но не читайте; если решите выступать без заметок, помните, что это в какой-то степени показное, и у слушателей складывается впечатление (быть может, вполне обоснованное), что выступающий повторяет одно и то же в который уже раз. Заметки должны быть короткими и ни в коем случае не содержать длинных отрывков в стиле классической прозы. Если ряда таких заметок недостаточно для того, чтобы подстегнуть выступающего, значит, следует тщательно продумать и озвучить себе тезисы доклада (не обязательно вслух), пока не возникнет надежная связь между заметками и содержанием доклада. Я сам довольно быстро обнаружил, что существенно помогают дополнительные пометки (например, «ЭТО НУЖНО РАЗЪЯСНИТЬ») в сценарии выступления; такие пометки побуждают докладчика выражаться яснее.
74
Сэр Александер Хаддоу многие годы возглавлял главный британский институт по исследованию рака – имени Честера Битти (в 1954 году переименован в Институт раковых исследований. –
75
Роман опубликован в 1932 году и представляет собой пародию на популярные в ту пору бытоописания пасторальной сельской жизни.