qTo там, парень, да что там, тут налицо злостный саботаж, можешь мпе поверить. Мне отец рассказывал, оп летал в одном, корпус у них был алюминиевый, ничего не весил, то есть в полном смысле слова ничего, обалдеть, и ни к чему им была вся эта мура, взлетные дорожки эти бесконечные и знаки везде и всюду, все было видно очень хорошо, а пассажиры такие все воспитанные, не то что в нынешних самолетах, туристы эти дерьмовые, раз у них хватило денег на поездку, держатся так — ни один человек не вынесет, да что человек, сам господь бог, говорю тебе, сам господь бог не вынесет. Дирижабль — это было нечто из ряда вон, можешь мне поверить, мужик, а какая скорость у этой громадины! Конечно, самолет выдает скорость, можешь не объяснять, дядя, но лететь самолетом — ни уму, ни сердцу, дерьмо такое, только ты набрал высоту — и уже ни шиша не видно, ни горушки какой — нибудь, к примеру, вообще ничего стоящего, а вот с борта дирижабля… Нет, причина всему — саботаж, ты не забывай, Гитлер очень поощрял дирижаблестроение, ну и, само собой, поскольку у англичан и американцев он в печенках сидел… Я считаю, вторая мировая разгорелась из‑за чего — чтобы обеспечить господство дирижаблей в воздухе, и вот тебе доказательство: ведь после ратификации мирного договора победители… То есть как что означает, «ратификация» означает… А, ну — ну, знаешь, парень, иногда такое впечатление, что ты вчера из джунглей, с ума сойти… Так вот, после заключения мира победители плюнули па дирижаблестроение раз и навсегда, а какая потрясная была штука, мой отец, спокойный такой был мужчина, так он раз летал в Малагу на дирижабле, они «цеппелины» назывались, а «цеппелин» и означает то самое — дирижабль или нет, это титул, что ли, был такой граф, немецкий либо швейцарский[97], какая разница, мой отец мне рассказывал, но у меня из головы выветрилось, не вчера это было, да и не видел я их своими глазами… Да, верно, горели они, ио я считаю, в наше время, если подумать — поразмыслить, открыли бы какой‑нибудь наполнитель, который бы не самовозгорался. Какие салоны, парень! Ты что, не видел их на фотографиях? Даже в кино не видел? Да на каком свете ты живешь? Там и музыка была, рояль и все прочее, вот слушай, чего только не было на борту, и полный простор, даже ванные были и кино, не думай, и не пробуй мне вкручивать, что невозможно найти такой наполнитель, который бы не самовозгорался, пораскинули бы мозгами все вместе и сообразили бы. что пихать в брюхо дирижаблю, чтобы получил свое. Обалденно было, они спускались пониже, чтобы в Севилье люди могли поглядеть на процессию в Страстную неделю, в Мадриде — на военный парад, а в Нью — Йорке — на демонстрацию феменисток, но ты заруби себе на носу, всему виной англичане, говорю тебе — англичане, они всем народам в мире завидуют, сделали все, что можно и что нельзя, чтобы покончить с дирижаблями, саботаж, саботаж, сплошной саботаж, парень, майся теперь целую ночь в дерьмовом вагоне, да еще плати чуть не больше, чем за билет на самолет, все эти разговоры насчет «воздушного моста»[98] — брехня, пудрят нам мозги по всей науке, билетов не достать, да и вообще не люблю киснуть в аэропорту, ни простора, ни шика, я уж не говорю, что в аэропорту, того и гляди, выкинут что‑нибудь террористы, израильтяне или не израильтяне, мне они до лампочки, все равно, лезь в вагон, и выкладывай за первый класс, и выкладывай за белье, и выкладывай чаевые, и выкладывай за ужин, за любую муру, а в результате, пожалуйста, приезжаешь с опозданием на четыре — пять часов, что ты мне будешь рассказывать, парень, мне же говорил отец, до чего спокойный был мужчина, дирижабль — нечто бесподобное, он однажды летал в Малагу, так эта громадина зависла над портом, и сверху им было видно весь город, и даже, кажется, побережье Африки, и ярмарочную иллюминацию, ты скажи мне — в каком аэропорту увидишь такое, а если крикнуть погромче, можно было разговаривать с типами, которые проходили по Аламеде[99], еще того почище — с посетителями Алькасабы[100], это крепость такая, еще со времен мавров, все знают, что она так называется, ну, парень, с ума сойти, ты же ни черта не знаешь; ясно, тебе остается одно — принимать без разговоров то, что тебе швыряют, хоть тебе самолет, хоть железку, хоть… ладно, замнем… Прости, пойду возьму книжку сеньорию шефа, мне приятно — все‑таки надписана его рукой…
вернуться
Граф Фердинанд фон Цеппелин (1838–1917) — немецкий промышленник, в прошлом офицер, выпускавший громоздкие дирижабли, которые получили его имя.
вернуться
Постоянное воздушное сообщение между Мадридом и Барселоной: рейсы совершаются каждый час, предварительного заказа билетов и оформления багажа не требуется.