— Через полгода, не раньше.
— Ладно, пора спать, — сказал я. — Завтра поговорим.
Мы вышли проводить Дылду.
— Хороший парень, — вздохнул Ван, глядя ему вслед.
Ван погостил у меня еще денек, а на третье утро собрался уходить. Пришел Дылда, в рваной одежде, с мотыгой на плече.
— Мы еще встретимся, — сказал он, пожимая Вану руку.
Все долго махали Вану, стоя на склоне горы. А я спустился с ним вниз и, прощаясь возле ущелья, попросил обязательно сообщить, если у него будут какие-нибудь затруднения, и снова заехать к нам. Ван поправил лямки рюкзака и быстро зашагал по дороге, поднимая пыль. От резких порывов ветра одежда его липла к тощему как скелет телу.
После ухода Ван Ишэна мы часто с удовольствием вспоминали о том, с какой легкостью он обыграл в шахматы Дылду. Я рассказал о его тяжелой жизни.
— Отец говорил: «Все знаменитые ученые из бедных семей», — сказал Дылда. — Еще он говорил, что наш род ведет свое начало от юаньского Ни Юньлиня, богача и владельца роскошного дома. В годы войны и смуты он разорился, распродал все, что осталось, и пошел бродить по белу свету. Он находил приют то в заброшенных деревнях, то в захудалых харчевнях — словом, где придется. Зато сколько замечательных людей повидал он во время странствий! У одного безродного деревенского шахматиста научился играть в шахматы. Теперь Ни Юньлинь известен как один из четырех великих юаньских мастеров поэзии, каллиграфии и живописи, но мало кто знает, что он был вдобавок и прекрасным шахматистом. Позднее, когда он увлекся чаньской школой буддизма[9], он привнес в нее традицию шахматной игры и даже основал свою школу. Ее секреты в нашей семье передаются из поколения в поколение. Не знаю, к какой школе принадлежит Ван Ишэн, но он, несомненно, мастер высокого класса.
Мы понятия не имели ни о каком Ни Юньлине и не очень верили хвастливой болтовне Дылды. В шахматах, что и говорить, он кое-что смыслил, но Ван в два счета разделался с ним. Ван был из такой же бедной городской семьи, как и большинство из нас, знал нужду и горе, и не удивительно, что именно ему мы отдавали свои симпатии.
Прошло полгода, от Ван Ишэна не было ни слуху ни духу… На мое письмо он не ответил, и ребята стали уговаривать меня пойти к нему. Но я так и не собрался. Мешали разные дела, да и дороги были небезопасны: ребята с ферм часто устраивали драки и потасовки, пуская в ход огнестрельное оружие.
Однажды Дылда сообщил, что он уже включен в список участников шахматного турнира и через день-другой отправляется на центральную усадьбу госхоза. Он поинтересовался, нет ли новостей от Ван Ишэна. Мы по-прежнему ничего не знали о нем, но, уверенные, что он непременно будет на состязаниях, отпросились под разными предлогами и тоже пошли туда.
Центральная усадьба находилась в райцентре, в двух днях пути от нас. Городок, по административному делению следующий после провинциального, состоял из пересекающихся между собой двух улиц с редкими магазинами, витрины которых были либо пусты, либо уведомляли, что «выставленные товары не продаются», но мы все равно были вне себя от счастья, будто нас занесло в цветущий край изобилия, не пропускали ни одной столовой, брали что-нибудь мясное и, быстро умяв по полной тарелке, выходили сытые, осоловевшие, похлопывая себя по животу и щурясь от слепящего солнца. Буквально опьянев от мяса, мы устроились на лужайке на краю города, прилегли, закурили и незаметно уснули. Проснувшись, поели лепешек, а потом целой ватагой ввалились наконец на центральную усадьбу. Распорядитель игр долго рылся в списках участников соревнований, но фамилии Вана так и не нашел. Мы не поверили, сами просмотрели список, но Ван Ишэна, увы, действительно не было. Этот список, по словам распорядителя, был составлен на основе поданных с мест, каждый спортсмен выступал под своим номером, в своей группе. Игры начинались на следующий день. Мы терялись в догадках. Что с ним стряслось?
— Пошли за Дылдой, — сказал я.
Мы нашли его в крытом соломой бараке, где размещались участники состязаний.
— Тут такая неразбериха, сам черт не поймет, — возмущенно сказал он. — Вместо группы шахматистов меня сунули в баскетбольную команду, сегодня вечером тренировка, и я должен играть за сборную центральной усадьбы. Сколько ни отнекивался — все без толку, мало того, еще говорят, что все зависит от меня и я должен принести команде очки.
Мы разразились смехом.
— Не все ли равно, во что играть, главное, чтоб харчи были хорошие. Жаль только, что Вана нет!
9
Чаньская школа буддизма — школа медитативного буддизма, основанная в Китае в VI в. н. э.