Исключительное преимущество радио состояло в том, что обязательно сообщалось имя автора передачи, и Нау мог наслаждаться неоднократным звучанием собственного имени. Это сыграло и другую немаловажную роль в жизни Нау, помогло найти выгодную работу. Когда солдаты одной из частей наземного обслуживания аэродрома Южного парка под Пекином создали любительскую труппу, никто из профессионалов не захотел идти к ним в руководители, солдаты обратились на радио с просьбой прислать им актера-любителя. Предоставлялись бесплатное жилье, питание и еще выдавали два мешка муки в месяц. Нау подумал-подумал и согласился. Приехав в Южный парк, он обнаружил, что жилье — это крытый соломой пол и две кровати, питание две лепешки и чашка капустного отвара. Он хотел отказаться, но, испугавшись, как бы его не поколотили, смирился. Были в его положении и свои преимущества, например, хотя бы то, что солдаты, все на редкость тупые, безропотно его слушались.
Не успел он их обучить арии «Дважды вступать во дворец», как город окружила Освободительная армия. Воздух содрогался от орудийных залпов, и он подумал: надо бежать, не то гоминьдановцы заберут в солдаты или погонят рыть траншеи. Хорошо бы отсидеться где-нибудь в гостинице, но как унести мешок с мукой? Машин, идущих в город, он не нашел, попробовал договориться с рикшей, но тот затребовал целый мешок муки. Пока Нау мучился и колебался, дороги перекрыли, ехать было поздно. От страха Нау запел арию из «На заставе Вэньчжаогуань»[29] и пел ее целых два дня. Он не поседел от переживаний, но свалился от жестокой простуды, а потом дизентерии. Сердобольный хозяин гостиницы выхаживал его, поил отварами трав, настойкой сожженных благовоний, изгоняя из него дьявола. Он поднялся только через месяц, страшно похудевший, шатающийся от слабости. Мука был съедена почти до конца, оставшееся он отдал хозяину за комнату, тот напек ему в дорогу блинов. Нау добирался до города пешком целых три дня.
Ворота у дома были заперты, на стук отозвался женский голос. Нау насторожился: на голос Цзы Юнь не похоже. Взглянул на табличку у ворот, может, ошибся? Нет.
— Вам кого?
— Я здесь живу.
Дверь с лязгом отворилась, и на пороге показалась молодая женщина. Взглянув друг на друга, они вскрикнули от удивления, и не успел Нау слово сказать, как дверь стала закрываться. Он с силой толкнул ее и очутился внутри. Женщина, задвинув засов, неожиданно повалилась ему в ноги.
— Господин Нау, отпустите меня, пожалейте! Я не виновата, это все он, Цзя Фэнлоу, он купил меня еще ребенком, зарабатывал на мне деньги.
— Барышня Фэнкуй? Как вы здесь очутились?
Тут подбежала Цзы Юнь, с удивлением посмотрела на них, подняла Фэнкуй с колен, подхватила под руку Нау и повела в дом.
— Что случилось?
— А я откуда знаю, я чуть концы не отдал, еле добрался до дому.
Только теперь Фэнкуй поверила, что Нау действительно живет здесь. Она сначала решила, что это он за ней пришел. Она повинилась перед Цзы Юнь за скрытность и рассказала свою историю. Еще девочкой она была продана в семью Цзя, выступала на сцене, заработала ему целое состояние. Теперь, когда город окружен и выступать уже невозможно, он решил продать ее в публичный дом. Сочинитель Спящий предупредил ее об этом, и она убежала. Сначала пряталась в доме названой сестры, а потом сняла комнату у Цзы Юнь. Снова упав на колени, девушка стала отбивать поклоны госпоже Юнь, умоляя сжалиться над ней.
Госпожа Юнь велела ей подняться.
— Меня тоже продали в детстве, и я сразу все поняла. Думаешь, я без глаз? Смотрю, сидишь целыми днями, боишься нос высунуть за ворота, плачешь украдкой. Кто-нибудь постучится — в лице меняешься. Ясно, что у тебя горе, только я не стала допытываться. Вот что я тебе скажу, я никому никогда не причинила зла. Нет у меня ни сына, ни дочери, хочешь, будь мне приемной дочерью.
Фэнкуй радостно вскрикнула, и обе женщины, обнявшись, заплакали.
— Вот и хорошо, что все наконец выяснилось. Шила в мешке не утаишь, — проговорил Нау, напоминая о своем присутствии.