Немного успокоившись, женщины стали расспрашивать Нау о положении в городе, о Восьмой армии[30]. Правду говорят, что с их приходом начнется новая жизнь?
Нау, по пути видевший солдат Восьмой армии, отвечал, что сила у них немалая, а с людьми обращаются по-человечески, может, и в самом деле жизнь изменится к лучшему?
Цзы Юнь поинтересовалась, где познакомились Нау и Фэнкуй. Девушка засмеялась, Цзы Юнь на нее прикрикнула:
— Говори, разве я тебе теперь не мать?
— Господин Нау приходил к нам слушать сказы.
— И поэтому ты сразу упала на колени, увидев его? — насмешливо спросила Цзы Юнь. — Нет уж, все рассказывайте.
Фэнкуй деваться было некуда, пришлось рассказать историю с переодеванием Нау.
Цзы Юнь гневно смотрела на него, не находя слов. Нау стал оправдываться:
— Я же больше всех и пострадал тогда.
Фэнкуй тоже попыталась его оправдать:
— Это все проделки Цзя Фэнлоу!
Фэнкуй продала головные украшения, и на эти деньги они жили некоторое время. Вскоре в город вошла Восьмая армия, и Фэнкуй с Цзы Юнь вздохнули с облегчением, только Нау ходил мрачнее тучи. Это удивило Фэнкуй, которая однажды ему сказала:
— Богачи и мироеды боятся за свое добро, потому и ненавидят Восьмую армию. А ты что загрустил? Непонятно!
— Ты бы вышла на улицу, почитала объявления. Там говорится, что реформы касаются главным образом деревни, так что богачи не особенно волнуются. А мне вот туго придется. У них ведь принцип: кто не работает, тот не ест.
— Можно найти себе какое-нибудь дело, теперь любая работа считается достойной. А ты человек грамотный, тебе не придется чистить канавы или бегать с коляской.
— Мне кажется, я никому не нужен.
Спустя некоторое время сообщили, что гоминьдановские солдаты реабилитированы и их просят прибыть на пункты регистрации. Там они отметятся и получат работу или выходное пособие — два мешка муки. Нау, еще прежде видевший, как вежливы и гуманны бойцы и кадровые работники Восьмой армии, решился, — он достал рваную форму, которую носил на аэродроме, велел Цзы Юнь ее выстирать и нацепил поверх халата.
Приехав в Южный парк, он увидел длинную очередь перед регистрационным пунктом и встал в конец. Стоял довольно долго, наконец вошел. В комнате за четырьмя столами сидели члены военного комитета, среди них один совсем молоденький солдат. Нау поспешил к нему.
— Ваше имя? Какие части?
— Нау. Военно-воздушные части гоминьдана на аэродроме Южного парка.
— Специальность?
— Преподаватель.
Солдат стал листать папки со списками, одну откладывал, брал другую.
— Что вы преподавали?
— Национальную оперу.
Какой-то мужчина лет сорока подошел к столу и подозрительно оглядел Нау с головы до ног.
— Какое жалованье получали?
— Мне дали жилье, питание и два мешка муки в месяц.
Мужчина обратился к солдату:
— Не ищи, его там нет. — Он повернулся к Нау: — Вы не числитесь в списках, мы не можем вас зарегистрировать.
— Как же так? Я ведь преподавал, и мне выдавали по два мешка муки!
— Что же вы преподавали?
— Пекинскую оперу. У меня амплуа почтенного старца. Вот послушайте… — И Нау, откашлявшись, затянул было арию.
— Довольно, довольно! Все ясно. Поезжайте к Передним воротам, там — отдел искусства традиционных жанров.
Нау ехал домой вполне удовлетворенный. Он хотя ничего и не добился, зато понял, что в Восьмой армии народ и вправду добрый. Ведь выслушали всю его галиматью и даже не выругали, не избили. Дома он переоделся в штатское и поехал к Передним воротам. Они располагались недалеко от вокзала, поэтому здесь было полно народу. Нау, с трудом пробившись ко входу, вошел и сразу столкнулся с молодой белолицей девушкой в чистенькой и отутюженной форме кадрового работника.
— Вам кого?
— Мне сказали, что здесь находится отдел традиционного искусства. Я хотел бы зарегистрироваться.
— Пожалуйста, входите.
Девушка провела его в комнату, села у окна, показав на стул напротив.
— Ваше имя? Кто вы?
— Меня зовут Нау, я — артист пекинской оперы.
— Какого амплуа?
— Почтенного старца.
— Из какой труппы? Где выступали?
— Я не состою в труппе. Выступал на радио, в чайных.
— Пожалуйста, подождите.
Девушка вышла из комнаты и вернулась через несколько минут.
— Я звонила товарищам из секции пекинской оперы. К сожалению, вы у них не числитесь. Кто может подтвердить, что вы поете?