Если Арнольд Фидлер был соучастником отцовских преступлений, то Вера Климова была соучастницей Арнольдовых махинаций. Возможно, что Госсарт так ей все и изложила, и это возымело последствия.
Я небрежно повернулся к Коларжу:
— Ну ладно, устройте это как-нибудь. Собраться можно здесь. Я проведу день у вас. Уйду, как стемнеет. Майера могу взять с собой, так и вам будет приятнее. А вам лучше всего отправиться к резиденту и к этой, как ее, Госсарт еще сегодня.
— Вы правы, mein Herr, — одобрил меня Карличек. — Пускай профессор договорится с ними на любой день начиная с завтрашнего. Однако осторожность не помешает: можете вы гарантировать мне безопасность в вашем временном убежище?
— Так же, как и самому себе, — неприветливо ответил я.
— Этого достаточно. Благодарю. А вы, профессор, не могли бы еще до вечера договориться с этими паразитами? Тогда мы подождем вашего возвращения. Тем более что при свете дня нам нельзя отсюда выходить. Ваша мазь на лице пана устранителя слишком бросается в глаза. И пожалуйста, не меняйте ни словечка в том, что я вам рассказал. Они придут тем скорее, если будут думать, что сумеют припереть нас к стене. Относительно гонорара за ваше посредничество мы сохраним полную тайну — и сами договоримся о том, как действовать лучше всего. Ну и довольно об этом. Укажите, пожалуйста, где этот джентльмен сможет отдохнуть.
Профессор опять слегка порозовел.
— Вы удовольствуетесь общей спальней, господа?
— Ладно, черт возьми! — Карличек махнул рукой, которая мгновенно исчезла в слишком длинном рукаве профессоровой куртки.
Коларж поднялся во весь свой величественный рост, с достоинством двинулся к двери и повел нас в конец прихожей, к лестнице. Мы поднялись. Он открыл одну из нескольких дверей. За нею была просторная чистая спальня с двумя деревянными старомодными кроватями.
— Спится здесь неплохо, — заметил Карличек. — Предлагаю вам занять вот эту кровать, mein Herr, поскольку сам я оккупировал другую и не люблю без надобности менять что-либо. Пижама есть? — Он отвернул одеяло. — Alles in Ordnung[14]. Профессор, дайте что-нибудь и для моего соночлежника.
— Бельевой шкаф в вашем распоряжении, — с невозмутимой готовностью ответствовал Коларж. — Только сначала воспользуйтесь ванной.
В ванной был электрический нагреватель для воды. Когда я вышел из нее в длинной ночной рубашке профессора, Карличек уже облачился в пижаму цвета лососины, явно принадлежавшую пани профессорше.
Мы не выходили из роли, даже когда остались наедине. У стен бывают уши.
— Спать можете спокойно, mein Herr, — сказал Карличек, забираясь под одеяло. — Собака сторожит во дворе. В самом доме опасности никакой. Я проверил все от чердака до подвала. Мы имеем честь находиться в супружеской спальне. Супругов я, можно сказать, попросил отсюда. Справа от нас, правда, комната для гостей, но я не люблю кровати с сеткой. Дальше по коридору в небольшой комнатушке лежит маразматическая и растрепанная бабушка мадам профессорши. Живой труп. Уже даже и не кашляет. Я заглядывал к ней — сквозь щелку в двери, конечно. Слева каморка профессоровой тещи. Больше никого в доме нет. Гардеробная напротив ванной.
Окна супружеской спальни выходили во фруктовый сад. Дальше виднелись крыши нескольких дач, за ними поля и низкая сероватая линия леса на горизонте. Местами проглядывала светлая искрящаяся лента реки. Вдали, похожий на кучку кубиков и черепков, лежал городок. Землю окутывала тень облачной завесы, солнце так и не пробилось сквозь нее. Сил его хватило лишь на то, чтобы приостановить дождь. Я повернул ключ в двери.