Хаим поискал что-то под прилавком, вытащил огрызок карандаша, бумагу, лихорадочно что-то написал, толкнул записку ко мне.
– Господин посол, мы всегда рады видеть вас у себя…
За ателье следят. Началось с прошлого раза. Вам поклон от Руфи.
С трудом сдержал удивление – вот уж воистину евреи – самый сплоченный народ во всем мире. Интересно, а этот Хаим тоже имеет отношение к Хагане – или его просто попросили помочь собратьям?
Достал ручку…
Поклон и ей. У нее есть что-нибудь для меня?
– Мне бы хотелось заказать у вас еще один костюм, только не фрак, как в прошлый раз – а хороший костюм для повседневной носки.
Хаим подмигнул
– Такому благородному господину пристало иметь как минимум восемь костюмов, одинаково высшего класса.
– Восемь? – я на самом деле был удивлен – почему восемь?
– Ткани надо отдыхать, господин посол, иначе ваш костюм долго не проживет. Я удивляюсь, кто учил хорошим манерам тех варваров, которые носят один и тот же костюм по целым неделям, потом еще сдают его в химчистку, чтобы его там протравили химикатами и окончательно загубили. Ткань должна отдыхать, особенно – такая ткань, какую используем мы, мастера высокого класса, да простит мне Господь мою самонадеянность. Каждый костюм, господин посол, следует надевать не чаще раза в неделю.
– Почему же тогда восемь костюмов, ведь в неделе семь дней?
– Ну как же, господин посол. Если с одним из ваших костюмов что-то случилось, и вы принесли его старому Хаиму, чтобы он привел его для вас в порядок – вам же нужен будет запасной костюм, не правда ли?
Черт… Вот теперь я понимаю, почему евреи так богато живут. Это же уметь надо – продать восемь костюмов человеку, который пришел всего за одним.
Старый Хаим достал откуда-то из-под стола и положил передо мной конверт, заклеенный и без почтовых марок. Значит, передан через кого-то, а не послан по почте.
– Боюсь восемь костюмов это для меня слишком, господин Хаим, ведь у меня есть военная форма, и она как нельзя лучше подходит для ежедневной носки. Тем не менее, есть ситуации, когда военная форма неуместна. Поэтому, я пожалуй закажу не один костюм а два. На случай, если такие обстоятельства будут продолжительными по времени.
Еврей подмигнул
– Как нельзя более разумное решение, ваше превосходительство.
Вечером я вскрыл конверт, убедившись в том, что Марина отвлеклась на домашние дела. Там была еще информация, не меньший бред, чем в первый раз. Но было там еще кое-что, условный знак, о котором мы договорились во время моего визита в Багдад.
Знак о том, что Руфь и ее группа в опасности.
19 июня 2002 года
Нью-Йорк, Федерал-плаза
Управление ФБР офис по г. Нью-Йорк
Припарковаться в Нью-Йорке в любой день и час было большой проблемой – но на Федерал-Плаза эта проблема стояла особенно остро. Только полный идиот мог додуматься поместить столько присутственных мест как федерального так и местного значения в одном месте, причем таком, где места для парковки и так не хватает. В конечном итоге – они припарковались в шести кварталах от нужного им места, да и то с нарушением правил – прямо под знаком. Мак Дугал достал специальную карточку "ФБР", еще старую, потому что в антитеррористической оперативной группе изготовлением таковых пока не озаботились, сунул под стеклом так, чтобы было видно. Если этого не сделать – возвращаясь, обязательно найдешь под дворником ветрового стекла квитанцию о штрафе. Впрочем – ее и так можно найти, потому что город Нью-Йорк находился в довольно конфликтных отношениях с федеральным центром, и это несмотря на то что мэр был республиканцем. Связано это было с какими-то сложными межбюджетными отношениями, а выливалось в то, что копы федеральных учреждений платили штрафы, оставляя машины припаркованными в неправильном месте, в том числе и по служебной надобности. Оставалось надеяться только на корпоративную солидарность копов – что "не заметят" свою машину.
Оставив машину Мантино и МакДугал влились в плотный поток толпы, текущей к Федерал-плаза…
Лейтенант полиции – он слишком долго проработал в полиции и слишком мало в антитеррористической группе, чтобы думать о себе как об агенте – Рикардо Мантино хоть и прожил в Нью-Йорке мало времени, ему этот город все больше и больше нравился. Удивительно – но в нем концентрировалась какая-то энергия, ее было настолько много, что она буквально била ключом. Эта энергия не была ни доброй, ни злой – она давала каждому то, что он хочет, и каждый мог превращать ее в добрые или злые дела. Это было видно по всему: что по автомобильному движению, резкому и нервному с постоянным использованием клаксона, что по пешеходному движению – привычный к вашингтонской неторопливости, Мантино не сразу подстраивался под темп движения толпы. В Вашингтоне передвижение с такой скоростью считалось бы почти что бегом. Что общение с людьми – нью-йоркцы были приветливо нетерпеливыми… да-да, точно так. В общем "Если я пробьюсь здесь – я пробьюсь в любом другом месте"*.