На это Красс отвечал: как бы Спартак ни поступил, надо дать занятие войску, чтобы оно не развращалось от безделья; кроме того, хорошо известно из опыта, что земельные работы большого объема особенно придают мужества войску и решимости для битвы.
В конце концов после жарких споров военный совет согласился с мнением Красса. Итак, расположившись вдоль линии, намеченной П. Консидием, легионеры взялись за кирки и лопаты. Им предстояло вырыть ров глубиной и шириной в 4,5 метра, а над ним воздвигнуть стену в 4,5 метра с палисадами на самом верху и поставить вдоль всей укрепленной линии башни для наблюдения за врагом.
Объезжая фронт работ, Красс недовольно хмурился: слишком ревностно, точно они превратились в мирных земледельцев, взялись легионеры за лопаты.
Впрочем, Красс отлично понимал, в чем причина неслыханной старательности: с помощью стены легионеры надеются избавиться от новой жестокой битвы. Но возможно ли это? На такой вопрос полководец даже сам себе не мог дать твердого ответа…
VI
В то время как римляне с величайшим усердием сооружали свою стену, повстанцы с не меньшей энергией строили плоты.
Спустя трое суток работы были завершены. Погрузив на плоты и на бывшие в его распоряжении барки (их нашли у побережья) отборных бойцов, Спартак стал делать попытки переправы. Этим попыткам сильно мешало бурное море и неблагоприятные подводные течения в Мессинском проливе. Тем не менее каждый день, когда позволяла погода, спартаковцы выходили в море и, приблизившись к Сицилии, пытались пристать к Пелорскому мысу.
Когорты, присланные Крассом, вспомогательные войска Верреса и корабли пиратов, отозванные поспешно из-под Сиракуз, энергично отражали их стрелами и камнями из скорпионов, пращей, онагров и баллист. И каждый раз, потерпев очередную неудачу, спартаковцы с потерями отступали и возвращались назад в Италию, так и не достигнув желанного Пелорского мыса.
Велико было их огорчение. Утешением служило лишь то, что второй десант, пользуясь уходом пиратских кораблей к Пелору, из своей засады у мыса Геркулеса нанес внезапный удар и благополучно проскочил в Сицилию. Захватить Сиракузы, правда, опять не удалось, и десант двинулся в глубь острова, громя по пути рабовладельческие поместья.
Весть о высадке в Сицилии нового повстанческого отряда заставила содрогнуться римские сердца. Призрак новой сицилийской войны рабов грозно витал над головами рабовладельцев.
О том, что в Сицилии далеко не благополучно, стало известно и в Риме. Оттуда, из сената, шли к Крассу неприятные запросы. Но последний, решив держаться до конца, отвечал категоричным отрицанием: ему, Крассу, ничего не известно о высадке мятежных рабов в Сицилии; этого не может быть, так как оа прочно держит их в руках и скоро заставит сдаться; разговоры об успешном десанте Спартака в Сицилию распространяются его врагами, намеренными его дискредитировать; на самом деле все обстоит хорошо, война явно идет к концу.
В таком духе Красс писал в сенат. В то же время, сознавая, как на деле обстоит положение, для обороны Сицилии и для охраны ее рабовладельцев на пиратских кораблях он поспешил перебросить туда подкрепления. Им было поручено подкрепить наличные силы и начать энергичную борьбу с неприятельским десантом.[45]
Одновременно Красс усиленно подгонял собственных воинов, побуждая их энергичнее и скорее работать. Легионеры старались изо всех сил, но полководцу казалось, что дело продвигается вперед страшно медленно.
А Спартак сначала не обращал внимания на труды римлян. Он знал, что вскоре предстоит прибытие Помпея, и Красс, не желающий уступать ему славу победителя, непременно будет вынужден сломать собственную стену и выпустить его на волю для решительной битвы. Что касается продовольствия, то, во-первых, вождь восставших надеялся на сделанные запасы, а во-вторых, на получение его с Регийского полуострова и из Брутия по морю.
Между тем погода резко ухудшилась. Когда однажды утром, как обычно, повстанцы спустились к морю, они не узнали побережья: ночной бурей их плоты оказались разбиты в щепки.
Многим такой исход показался плохим предзнаменованием. Спартак постарался их успокоить: гибель плотов — беда небольшая, а в период бурь — вещь обычная.
По приказу вождя восставшие вновь взялись за работу — стали рубить лес, возить его к берегу и строить новые плоты. Одновременно, чтобы затормозить работы Красса, которые многим его товарищам казались опасными, Спартак стал посылать легковооруженных завязывать с римлянами стычки.
45
Неблагоприятные для Красса сведения о действительном положении дел в Сицилии все-таки достигли ушей сената. Их-то я имел в виду Афиней (3 в. н.э.), когда писал: «…если бы Спартак не погиб в открытом сражении с Лицинием Крассом, он задал бы нашим (то есть римлянам в Сицилии. — В. Л.) необычайно трудную работу, как Эвн в Сицилии».