Долго думал Крикс и наконец согласился. Оставив под Сипонтом 10 тысяч человек продолжать осаду города, остальную часть армии он повел к Гаргану. Устроив здесь лагерь, Крикс в сопровождении высших командиров отправился на холм, где находился оракул. По пути к оракулу он, чтобы принести отраду духу умершего, совершил возлияние[55] у памятника герою Подалирию, фессалийцу, называвшему себя сыном бога Асклепия, врачу греков под Троей. Поднявшись затем на холм к оракулу, Крикс переговорил со жрецами, по обычаю принес в жертву черного быка. Затем он улегся спать на шкуре черного барана, ожидая, что в сновидении Калхант откроет ему участь его и подчиненного ему войска.
Спал он плохо. Его мучили опасения всякого рода и сознание ответственности за жизнь 30 тысяч человек. Только под утро он забылся в недолгом сне, а когда проснулся, то вышел навстречу товарищам и с просветленным лицом объявил им, что герой Калхант сулит им всем победу.
Командиры с облегчением вздохнули и, довольные, последовали за ним назад к войску, желая обрадовать воинов. Когда они вернулись, то были страшно изумлены: доносили, что со стороны Рима на них надвигается враг — преторская армия Кв. Аррия — не меньше 10 тысяч человек.
Все единогласно решили, что боги ведут Кв. Аррия на гибель. Крикс среди радостного возбуждения тотчас приказал вывести войско из лагеря и двинуться врагу навстречу, чтобы уничтожить его, используя свое преимущество в силах.
Завязалась ожесточенная битва. Крикс и его командиры считали себя уже победителями, как вдруг, неизвестно откуда, точно снег на голову свалился новый враг.
Это был Л. Геллий. Блестяще все рассчитав вместе с Кв. Аррием, он выдвинул его вперед как приманку, а сам (при нем находилось 30 тысяч войска) сумел совершить стремительный и скрытый маневр, в результате чего вышел повстанцам в тыл. Вот во что обошелся Криксу вояж к оракулу Калханта!..
Этого внезапного удара повстанческие войска не выдержали, хотя сражались с огромным мужеством и стойкостью. Крикс сделал все возможное, чтобы развернуть часть войск фронтом в сторону нового врага, но перестройка из-за условий местности и неизбежного замешательства сильно запоздала. В результате войско оказалось разбито наголову. Почти вся армия — 20 тысяч человек — легла на поле битвы. Сам Крикс показал в бою чудеса храбрости, пытаясь переломить ход боя. Видя, что поражение армии полное, он, помня о своем достоинстве и прошлых подвигах, бросился в гущу врагов и пал, пронзенный множеством неприятельских мечей.
Весть об этом ужасном и неожиданном поражении заставила оставшуюся часть войска (это были главным образом соплеменники Крикса — воины из Лукании и Брутия, говорившие на оскском языке, а также япиги из Апулии и Калабрии — племя, близкое иллирийцам) снять осаду Сипонта. Разделившись на отряды, они рассеялись по окрестностям. Многие двинулись на север, в погоню за Спартаком, везя с собой тело погибшего вождя, унесенное его щитоносцами с поля боя, и печальную весть о неожиданном разгроме.
А торжествующий победитель, отправив в Рим послание о победе, соединился с ликующим гарнизоном Сипон-та. После короткой передышки он также двинулся на север. Л. Геллий торопился прийти на помощь Гн. Лентулу. С собой он вел около 45 тысяч человек пехоты и 3 тысячи человек конницы.
Гн. Лентул Клодиан (114 — умер до 45 г. до н. э.), человек представительный на вид, со значительным и умным выражением лица, принадлежал к одной из родовитейших в Риме фамилий, насчитывавшей в себе немало знаменитых политиков, полководцев, членов самых почет-пых жреческих коллегий. Прадед Гн. Лентула прославился особенно тем, что принял в Риме в свои руки статую великой Матери богов — Кибелы (Цицерон), дед Публий Корнелий Лентул, принцепс сената, консул 162 года, умер от раны, полученной бо время подавления движения Гая Гракха (121 г.). Сам Гн. Лентул, человек одаренный и образованный, воевал с Митридатом и марианцами под начальством Суллы, в Риме был видным деятелем форума, в суде красноречивым защитником, спасшим жизнь и достояние многим согражданам. Слава о его красноречии, не совсем, правда, отвечавшем требованиям Цицерона, гремела по всему Риму. Позже Цицерон говорил о нем: «Умелыми паузами, восклицаниями, голосом приятным и звучным он снискал себе такое восхищение, что никто не жалел о тех качествах, которых ему недоставало». В сенате Гн. Лентул принадлежат к разряду аристократических реформаторов (Л. Котта и др.); он пользовался в Риме огромным авторитетом: «…удостоив его высших должностей, — говорил Цицерон о своем друге, — вы признали его человеком исключительной мудрости и строгих правил».
55
Считалось, что выливаемое на землю вино и дым сжигаемого мяса кормят души, выходящие за этой поживой из-под земли.