– Что встали, трубите!
Воин, стоявший рядом, торопливо схватил огромный рог и загудел в него так, что уши у меня заболели. Егорка же метнулся к бойнице, ведущей в сторону города, и заменил зеленый вымпел, означавший, что все спокойно, на желтый. Вообще-то тут прежде был другой порядок подачи знаков. Но обрадованный невиданным оптическим прибором князь Василий разрешил мне внедрить свою светофорную систему: зеленый – хорошо, желтый – внимание, красный – тревога.
Обернувшись к Егору, я указал ему в сторону детинца:
– Мчись к воеводам. Доложишь, что татары идут на приступ всеми силами, – потом вспомнив, добавил: – И еще нашим скажи, пусть аэростат запускают.
Не успел стремянный скрыться из виду, как по ступенькам раздался топоток и появилась запыханая Сбыслава. Вот не вовремя-то.
– Чего тебе? – бросил я ей недовольно.
– Поснидать принесла. Вот мясо парное и писанки[50].
Потупившись, Сбыся тихо добавила:
– Сама разукрашивала. Сначала варила яйца с содой, с зеленью да с ягодами, чтобы разные цвета получить, а потом кисточкой на них узоры рисовала.
Вот ведь барышни какие непредсказуемые. Чтобы получить повод залезть на стрельницу и поглазеть на лагерь моавитян, готовы придумать разные хитрости. Но не до неё сейчас, война на носу.
Между тем подготовку к осаде монголы вели спокойно, не суетясь, полагая, что мы от них все равно никуда не денемся. Правда и им особо выбирать не приходилось. Ворота в городе одни, и к ним через огромный ров не подобраться. Наступать со стороны Жиздры по расколотому льду невозможно. Можно разве что спуститься по реке на плотах, но это глупо. Остается штурм через узенькую Другусну, и сейчас это для атакующих наиболее приемлемый вариант. Речка мелководная и, пока не началось половодье, её нетрудно загатить и перейти как посуху. Конечно, затем татарам нужно преодолеть крутой естественный обрыв, вал и стену наверху, но других вариантов просто нет.
Стена вдоль Другусны, повторяя извивы речушки, тянулась версты на две, и монголы, видимо, решили идти на приступ сразу на всем её протяжении, то есть с запада и с севера Козельска. Конечно, это не значит, что атакующие выстроятся двухкилометровой цепью. Нет, они сгрудились отдельными отрядами, чтобы напасть там, где почуют слабину.
Надо признать, что в своем стремлении устроить захватчикам как можно больше неприятностей мы немного перестарались. Движение монголов замедлили, всех соседей предупредили, еды захватчиков лишили и даже лед на Жиздре разбили. Теперь Батый если и захочет, то уже не сможет уйти отсюда из-за начавшейся оттепели и отсутствия фуража. Лесные тропы развезло, на реках начинается ледоход, лошади обессилили, и остается хану только куковать у Козельска. И если раньше его войско имело возможность подкормиться, грабя окрестности, то теперь может просто откинуть копыта, не дождавшись конца распутицы. Вот и приходится Батыю посылать своих солдат на стены, просто другого выхода у него нет. А ведь воины, что при хане, далеко не самые худшие. Все чистокровные монголы, опытные, прекрасно вооруженные, замотивированные. Намаемся мы еще с ними.
Но не все так плохо. Не зря в той истории Батый больше месяца проторчал под Козельском, ожидая подкрепления. Наша крепость ведь тоже не из последних. А тут еще к полутысяче местных воинов, сидевших в Козельске, прибавились гарнизоны Брына, Серенска, Городца на Жиздре и других мелких городков. Мы с Яриком опять-таки еще в Теремово насобирали пять десятков гридней, а потом в Городце увеличили это число почти вдвое. Правда, в основном за счет новиков. С приходом же черниговского полка, включавшего в себя одну городецкую сотню и четыре собственно черниговские, наши силы возросли неимоверно. Тех, кто носил гордое имя княжьего дружинника, насчитывалось едва ли не полторы тысячи, хотя понятно, что многие из них стали таковыми буквально на днях. Однако за счет трофеев и тотальной скупки у оружейников всех запасов экипированы витязи довольно неплохо. Кроме этого, имеется порядка тысячи более-менее оборуженных и защищенных легким доспехом ремесленников и ополченцев. Ну и, конечно, в рабочей силе недостатка нет. Ведь все окрестные волости обезлюдили не от того, что их, как в нашей истории, монголы порубали, а потому что население укрылось в Козельске.