Даже не видя лиц говоривших, Рейчел понимала: фрау Вейшман бережливость соседки не убедила. Больше – значит больше, разделенное на порции сало лгать не станет.
К тому времени, когда фрау Вейшман ушла, унося с собой подозрения, измотанная расспросами фрау Гиммершмидт решила, что для ее семьи слишком рискованно и дальше прятать Рейчел на чердаке. Перед возвращением детей из школы она прошептала в люк чердака о том, что Рейчел должна найти себе другое место. И немедленно. Потому что она просто уверена: фрау Вейшман что-то подозревает и вскоре тайна откроется.
В полдень дети фрау Гиммершмидт пообедали и снова отправились в школу. Рейчел слышала, как женщина разговаривала со старостой двора: любопытная соседка, разыгрывая из себя великомученицу, пошлепала по лужам к местной больнице – оказывать добровольную помощь. Не прошло и пары минут, как фрау Гиммершмидт распахнула чердачный люк и помогла Рейчел спуститься.
Чтобы выглядеть более тучной, девушка обмоталась тряпками, набила карманы и накинула на себя плащ хозяйки. Затем Рейчел припудрила волосы и, вспомнив театральные хитрости, которым ее научили на занятиях по гриму в Нью-Йоркском университете, состарила с помощью макияжа лицо, использовав то немногое из косметики, что могла предложить ей фрау Гиммершмидт. «Совсем не так я собиралась воспользоваться полученными знаниями», – подумала девушка.
Рейчел понимала, что должна бы испытывать страх. Но ее уже тошнило от сиденья на чердаке, поэтому мысли о том, что сейчас она сможет пройтись по улице, придавали ей сил.
Фрау Гиммершмидт позвонила в редакцию иностранных газет и попросила к телефону Джейсона Янга.
– Ваше белье уже постирано, можно забирать. Прощу прощения, но я решила, что больше не буду брать стирку на дом. У меня много своих дел по хозяйству. Придется вам найти другую прачку. – И, не дожидаясь ответа, она повесила трубку и повернулась к Рейчел. – Простите… – Женщина развела руками. – Но у меня дети. Не знаю, почему за вами охотятся… на вид вы такая милая молодая женщина. – Фрау Гиммершмидт помогла Рейчел надеть плащ. – Вы же не еврейка, нет?
– Нет. – Рейчел вспыхнула, и ей стало стыдно за то, что она покраснела. – А какое это имеет значение?
Фрау Гиммершмидт вздохнула.
– Мне бы хотелось, чтобы это не имело никакого значения.
Рейчел кивнула. Она все понимала. Люди опасались прятать евреев – боялись нацистов: эсэсовцев, «коричневорубашечников», членов гитлерюгенда, старост своих многоквартирных домов и дворов, любопытных соседей, готовых тут же донести на своих давних друзей, а еще быстрее на врагов. Всюду чувствовался запах страха. Рейчел была настолько погружена в себя, настолько слепа, что раньше этого совершенно не замечала. Да ей и не было в том нужды – раньше ее это не касалось.
– Спасибо, что прятали меня все эти дни. Я знаю, как вы рисковали.
Фрау Гиммершмидт прикрыла глаза, потом отодвинула краешек занавески на окне и прошептала:
– Пройдете через двор, повернете налево. Остановка трамвая через квартал, следующая еще через один.
Рейчел замерла в нерешительности, с ужасом осознавая, что ей некуда идти, некому довериться. Но фрау Гиммершмидт отступила и опустила глаза – она умывала руки. Женщина открыла дверь, и Рейчел выскользнула во двор. Имитируя тяжелую поступь своей благодетельницы, она пересекла двор и направилась в соседний квартал.
Ехать на трамвае было опасно, но еще рискованнее было идти по улице.
Девушка молилась о том, чтобы Джейсон понял намеки фрау Гиммершмидт, молилась, чтобы он в очередной раз бросился ее спасать и нашел место, где она могла бы спрятаться, – молилась, пока не вспомнила, что не верит в Бога. Рейчел брела медленно; не стала она спешить и тогда, когда заметила приближающийся трамвай.
Она дошла до середины второго квартала, когда рядом с ней притормозил темно-серый БМВ.
– Вас подвезти, meine Frau[25]? – За рулем сидела красивая молодая женщина.
– Nein, danke[26]. – Рейчел кивнула на трамвайную остановку.
– Я друг Джейсона, – прошептала женщина и потянулась через сиденье, чтобы открыть дверь.
Рейчел замерла в нерешительности.
– Садитесь, фрау Вагнер. – Женщина говорила по-немецки свободно, но с легким американским акцентом. – Я вас подвезу. Мне совсем нетрудно. Я с радостью заберу его белье у прачки.