– Сама напросилась, селедка моченая! – Из пасти Дина вырвался целый пучок электрических разрядов. Словно громадная ветвистая вилка наколола такую же громадную рыбку. Молочно-звездная река вскипела. Мать Рыб забилась, будто ее живьем в кастрюлю окунули. Громадный хвост беспорядочно колотил по реке, взбивая сияющие серебристые волны – на пенных гребнях яростно плясали сине-золотые электрические искры. Змеицы стремительно уносились прочь от бьющейся в тисках разрядов рыбины.
Дохнуло запахом мокрого пера. Ирка успела прикрыть Айта собой и полоснуть выпущенными когтями по жилистой птичьей лапе.
– Давно не виделись, курица! – процедила она.
Выставив когти, Мать Птиц заходила на атаку… а следом стремительно несся громадный жукокомар. На его толстом жале, работая челюстями, как бензопила, висел выдранный с корнями хищный цветок, но не чувствующий боли Повелитель Насекомых со всех крыльев мчался к Ирке.
– О́ðinn! – На спине у Лаумы, потрясая мечом, вскочил Сигурд. – Hei, Sklavin, her damit![23] – крикнул он Добрыне и бегом рванул по хвосту змеицы.
– Нет, я не пущу тебя! – вдруг пронзительно завопила Лаума и попыталась развернуться в воздухе.
– Du entscheidest nicht, Jungfrau![24] – гаркнул Сигурд. Оттолкнулся от кончика ее хвоста и прыгнул. Они взвились в воздух одновременно – Сигурд с хвоста Лаумы и Добрыня со спины Мраченки.
Сигурд повис, ухватившись за лапу Матери Птиц, и принялся быстро по ней карабкаться, цепляясь за перья. Добрыня уже сидел на спине Старшего Жука и рубил мечом основание жесткого хитинового крыла. Жук отчаянно пытался извернуться, чтобы всадить в нежданного наездника жало, но хищный цветок продолжал жевать его с упорной яростью бульдога.
– Сигги! – пронзительно закричала Лаума.
– Лети! – рявкнула Дина, ударом крыла направляя сине-красную драконицу вперед. Мраченка, еще более мрачная, чем обычно, неслась чуть впереди. Лаума летела и оглядывалась, летела и оглядывалась, Ирка оглядывалась тоже. Последнее, что она видела, прежде, чем зеркальные богатыри скрылись из виду – как падает отрубленное крыло Старшего Жука. – Не останавливаться! – прорычала Дина.
Молочная осталась далеко позади, мерцающий серебристый свет погас. Внизу в темноте редкими пятнами мелькали спящие деревеньки. Вдалеке тусклой россыпью вспыхнули местные «огни большого города». Ирка могла лишь гадать – Симурана то была или другой, неизвестный ирийский город. Она сидела, положив руку спящему Айту под голову, смотрела ему в лицо, остававшееся вот таким – каменно-спокойным и мертво-красивым – во всех передрягах, и понимала, что когда по-настоящему плохо, болит вовсе не сердце. Чувство беды гнездится под диафрагмой – болезненная тяжесть, будто туда засунули острый ребристый камень или каменная рука сжала внутренности и держит, держит… не отпускает. Она сидела рядом с Айтом, не смея даже отвести от его лица спутанные темные волосы, потому что знала… стоит ей коснуться падающей на лоб пряди – и она будет реветь не останавливаясь… и опозорит перед змеицами честь и Силу наднепрянской ведьмы. Поэтому она только ловила чуть заметное движение зрачков под плотно сомкнутыми веками, легкое, неслышное дыхание…
С летящей рядом Мраченки на нее глядел Пенек – и взгляд его был мрачнее самой змеицы Грозовой Тучи.
«Чего он на меня уставился то ли как на сбежавшую от алтаря невесту, то ли как на предателя Родины?» Леса под драконьими крыльями сменились низкорослыми кустами, растительности становилось все меньше, длинные глубокие трещины покрывали спекшуюся красноватую землю, как морщины – лицо дряхлой старухи. Ирка поняла, что видит землю совершенно отчетливо.
– Что это? – она до рези в глазах вглядывалась в приближающееся свечение.
– Смородина, – обронила Дина. – Вторая река Ирия.
Красноватые блики превратились в зарево, а потом пылающую на горизонте багрово-красную ленту – точно широкий лавовый поток.
– Река? Огненная, что ли? – пробормотала Ирка.
– Ну да. А что? – удивилась Дина.
Ирка только пожала плечами в ответ. Действительно, какая еще может быть вторая река Ирия. Если меж берегами Молочной плещутся звезды, почему бы Смородине не течь огнем.
– Нам туда, – рыкнула Дина. – На остров Буян, к Мировому Древу и Алатырь-камню. Мы уже совсем недалеко. – Легкое подрагивание голоса выдавало охватившее ее напряжение. Небо было пусто и темно, если не считать пылающей полосы, уже отделившейся от горизонта. С каждым взмахом крыльев они все приближались. Но Ирка и Дина были уже слишком опытны, чтоб именно сейчас сказать: «Кажется, прорвались!» Есть извечные законы: только рот открой, так сразу и…