Бабушка сказала деду, мол, раз уж она блядью родилась, то пусть хоть денег на этом подзаработает, чем забесплатно манду-то всем раздавать. Маме эта мысль понравилась, и стала она профессиональной проституткой. Зарабатывала в шесть раз больше деда. Я думаю, потому он ее из дома и попер — взбесился. Хотя сказал, что ему обидно, что его дочку каждый встречный и поперечный имеет во все дырки. Как и отца, маму нашли однажды поутру, шарахнутую по голове. Дед опять промолчал. Но я-то знал, что это он ее убил. Дед вообще-то был хороший, спокойный, но уж если злился, то тут на него управы не было. Бабка рассказывала, что он аж фыркать начинал, за это его и прозвали Бизоном.
Я спрашивал у тетки, расследовала ли полиция смерть моих родителей. Она сказала — нет. «Папаша твой был пьянь и голь перекатная, а мамаша — сам знаешь. Некогда полиции дохлыми алкашами да шлюхами заниматься».
Подросши, я понял, что родился быть умным. Я кучу разных штук придумывал, только вредных. Я говорил своим пацанам: «Давайте с той тачки колеса снимем». Они обалдевали, но я-то знал, как это делается. Мы домкратом машину подымали, ставили на кирпичи, а болты крестовым ключом снимали. Через две минуты у нас уже были новые покрышки. Еще я научился отмычками двери открывать. Кореша поверить не могли, как это я за десять секунд внутри дома оказывался. Называли меня Спорым. Крали нин-тендо, компьютеры, айпады, мобильники. Электронику всякую — она лучше всего продается. Потом поднялись, стали по хорошим районам в дома залезать. Там брали электронику, наличность и цацки. Я был самый башковитый, поэтому меня сделали главным и уважали.
Дед увидел, что я то в новых кроссах, то с новым телефоном с вот такенным экраном, и начал подозревать: «Откуда у тебя вся эта хренотень?» — «Друзья дарят», — ответил я. Он сказал, мол, если узнает, что я худым промышляю, самолично полицию вызовет. Потому что вором он отродясь не был. Может, людей и убивал, как родителей моих убил, но это так, когда накатит, а не от подлости. И чужого ему тоже даром не надо было.
Ну и начал меня пилить. А я, хоть и всем сердцем его любил, начал обижаться. Пусть своими делами занимается, а в мои не лезет. Однажды он не выдержал. Проследил за нами и увидел, как мы в чужой дом залезаем. И ведь вызвал, козел старый, полицию. Мы едва утекли — по крышам.
Этого я стерпеть не мог. А вспыльчивость, видимо, мне от него досталась. И вот однажды огрел я его со злости по голове лопатой. Хорошо так огрел, но он не упал. Обернулся, в кровище весь, и начал со мной драться, а сам орет, как бес: <Так-то ты платишь? Так-то ты со мной за все добро, которое я тебе сделал, да?» На крики соседи сбежались. Пытались нас разнять, но мы так сцепились, что куда там. Дед ловкий был, такого с ходу не одолеешь. Он меня душить стал. Ну, думаю, каюк мне. И вдруг вижу — на столе зубило лежит. Я, как мог, дотянулся и схватил его. Сначала в ляжку ему всадил. Тогда он меня отпустил, и тут я ему в шею. Он медленно согнулся, из раны кровь хлещет, и упал замертво. Бабушка и соседи на меня как на ирода смотрели. Я тоже в кровище — не отнекаешься, мол, не я его. Соседи меня окружили, один пистолет вытащил, говорит, ни с места, а то застрелю. Я его не послушал. Попробовал сбежать, ну он, козлина, и всадил мне пулю в ногу. Вот тогда точно каюк настал.
Если спросите, то да: я раскаиваюсь, что деда убил. Это потому, что я его характер унаследовал. Так что отчасти я виноват, а отчасти он. Но я родился быть умным, поэтому однажды придумаю, как мне свалить из этой долбаной душегубки.
Луис Милорд Уэска Мартинес
Заключенный № 45938-9
Мера наказания: тридцать лет лишения свободы за убийство
Возможно, с моей стороны это было легкомысленно или бесчувственно, но после того, как мы выбрались из переделки, я попросила Рокко свезти меня в «Танцедеи». По дороге обзвонила всю труппу и собрала на репетицию. Некоторые пытались сказать, что у них дела. Я отвечала категорично: «Сегодня обязательная репетиция. Не нравится — можешь увольняться». Я знала, что не должна так поступать. «Impossible with such short notice»[29], — сказала мне одна балерина. Но за последнее время я поняла, что диктаторский стиль имеет свои преимущества и приятные стороны.