Путин…
Однако, если переосмысливать ситуацию с ГДР с той точки зрения, что реформы нужны не только им, но и нам — то всплывает два интересных момента. Даже три
Первый — если вести речь об экономической реформе, то какие-то моменты лучше всего обкатать не на своей экономике — а на чьей-то другой. Если Хонеккеру нужны реформы — прекрасно, пусть он и идет первым, а мы за ним и воспользуемся его опытом. А то действовать по принципу «попробуем, авось получится» на себе — как-то… неправильно.
Второй — надо понять, насколько у Хонеккера тесные связи с Китаем, и главное — с Дэн Сяо Пином. Потому что сейчас ситуация в отношениях СССР и Китая просто недопустимая — две страны, которые придерживаются социалистического пути, обвиняют друг друга в ревизионизме, и бог знает чем еще. И это не просто слова — идут прокси-войны, уже была война с Вьетнамом, Китай поставляет оружие моджахедам. Короче говоря, ситуация крайне ненормальная, не имеющая под собой никакого основания кроме самолюбия и идеологических заблуждений, что-то вроде раскола между западной и восточной христианскими церквями. Надо исправлять. Если Никсон открыл Китай для США — то почему бы Горбачеву не открыть его для СССР? Но тут нужен предварительный зондаж и если для США его выполнял Джордж Буш, будучи послом США в Пекине — то тут можно предварительно договориться как раз через Хоннекера. И не пытаться сохранить идеологическую непорочность — а и нам и ГДР поучаствовать во взлете Китая на самых ранних стадиях, разместить там свои производства, застолбить рынки…
Вообще, союз «Берлин-Москва-Пекин» если подсуетиться, может здесь возникнуть раньше и на совсем других условиях. И если он возникнет — то через лет двадцать возникнет и совсем другая платформа для объединения Германии и всей Европы.
Ну и третий. Если сейчас развивать совместные предприятия, то наиболее разумным — будет начать развивать как раз с открытия в СССР филиалов германских предприятий. В ГДР сохранилась развитая промышленность по производству товаров народного потребления, за ГДРовскими костюмами, посудой, детскими вещами — стоят огромные очереди. Пусть открывают здесь предприятия, пусть поставляют оборудование, набирают персонал. Немцы есть немцы, их высокая культура, трудолюбие, педантичность, приверженность качеству никуда не делись. Пусть наши учатся…
Накидал заметки, подвинул к себе вертушку.
— Андрей Андреевич. Заеду по пути?
— Китай…
Громыко с мрачным видом смотрел на меня
— Да, Китай. А что не так то?
— Да они ревизионисты. Сколько зла нам сделали, сколько подножек поставили!
— И что? Дальше друг другу ставить? Андрей Андреевич, ты понимаешь всю ненормальность ситуации. Социалистическая страна враждует с такой же социалистической страной. Пусть мы по-разному понимаем социализм — но враждовать то зачем? И это при том, что капиталистический мир, судя по всему преодолел последствия поражения во Вьетнаме и готовится к новому наступлению на мир социализма. И тут мы поддерживаем распрю — как будто бы настоящих врагов не хватает. Как, по-вашему, что бы Ленин на это сказал.
— Ты Лениным не козыряй
Громыко остановился
— Извини, Михаил Сергеевич.
— За что? Мы о деле спорим. Не о личном, не за личное — о деле, о будущем. Так все-таки, как бы повел себя Владимир Ильич?
— Ну, Ленин был мастером размежевания…
— Ленин мог вступить в союз с кем угодно ради дела, ради достижения цели. Вспомните договор в Раппало. То как Ленин договаривался с Ататюрком!
Громыко кивнул
— Было. Ну, даже допустим. Меня то ты убедил. Хорошо, признаю — убедил. Но ты представляешь, что будет в Политбюро? А что Международный отдел? Только что бунт был — ты хочешь аппарат против себя настроить?
— Аппарат существует для того чтобы проводить согласованную политику. Если вы говорите о том, что какая-то часть аппарата заинтересована во вражде с Китаем, потому что это дает им работу, обмениваться оскорблениями и обвинениями — к чертовой матери такой аппарат и таких аппаратчиков! Я не позволю паразитировать на вражде и нерешенных проблемах!
Громыко смотрел на меня с сожалением в глазах. Потом покачал головой
— Не согласны?
— Да что я. Как я могу быть не согласным с Генеральным секретарем. Только бюрократия тебя ведь пережует.
— Подавится. Я хочу спросить, Андрей Андреевич, не устарело ли такое разделение — соцстранами занимается Международный отдел, капстранами и странами неприсоединения — МИД. В МИД, по крайней мере, есть традиции, есть дипломатия[22]. Есть школа. А в Международном отделе — что?
Громыко покачал головой
— Я тебе как старший товарищ говорю — остынь. Не бери на себя эту ношу. Не трогай лихо, пока тихо. Ты и так многим уже ноги отдавил.
— Хорошо — пошел на попятный я — но МИД ведь сможет создать какой-то отдел… сначала отдел потом управление по соцстранам. Еще будет такой отдел у Минвнешторга, он будет экономическим сотрудничеством заниматься. А вы назначьте туда молодых ребят, с горящими глазами. Пусть пока учатся, пусть по мелочи. Я с комсомолом поговорю — там есть люди занимаются международными обменами
Громыко явно не хотелось портить отношения с аппаратом, с влиятельным Ульяновским — но он кивнул
— Добро.
— Теперь по ГДР. Я читал материалы КГБ и Ульяновского. Обстановка там мягко говоря, нездоровая.
Громыко кивнул
— Они всегда были нашими только наполовину. Проще было находить отношения с Бонном, чем с Берлином. Тем более что это родина марксизма, они на нас свысока смотрят.
— Хонеккеру все равно недолго осталось.
— Это уже десять лет так говорят.
Я изложил свою программу. Громыко поморщился
— То есть ты предлагаешь не препятствовать, а наоборот — поощрять контакты ГДР и Китая.
— И не только с Китаем. Я считаю что Хонеккер в итоге то правильно ставит вопрос — победит в соревновании двух систем та что обеспечит трудовому народу лучший уровень жизни. Если мы стали отставать — пора задуматься.
— Ты слишком скатываешься на материальное. В США, например — средний заработок рабочего намного больше нашего, это так хоть мы и не признаем это. Но как они там живут? Сколько там убийств, грабежей, сколько стоит медицина…
— Я не говорю о полном преимуществе. Я говорю о том, что мы в каких-то моментах отстаем и это не дело. Говорить о том, что у нас что-то лучше и замалчивать, что есть и то, что хуже — недостойная ленинца позиция. Да но — меня такое не устроит. Хотим победить Запад — должны быть лучшими не в чем-то, а во всем. Неумолимо демонстрировать наше превосходство.
— И ты хочешь придать ускорение через Китай.
— В том числе.
…
— Но в целом я хочу приложить усилия для сшивки стран социалистического содружества через экономику и к более справедливой раскладке общего бремени. Почему, например, основную тяжесть расходов по разработке систем вооружения несем мы? Почему мы поставляем так много ресурсов по заниженным ценам?
Громыко ничего не ответил. Я то знал, откуда он «родом» — во времена Сталина какое-то время внешняя разведка была передана в МИД и существовала там как КИ — комитет по информации, и возглавляли его — Яков Малик и Андрей Громыко. Так что Громыко хоть немного — но опыт разведчика имеет и тогдашние подводные камни знает не со слов…
Так почему бы сейчас не устроить перетряску аппарата?
А я вам скажу, почему. Потому что сейчас не сталинские времена. И аппарат — определяет политику. Только попробуй тронуть аппарат — такое полезет. А враги чтобы возглавить мятеж — всегда найдутся.
Ладно, разберемся…
20 августа 1985 года
С самого утра началась свистопляска. Впрочем, как всегда. Егор принес предложения по кадрам. Вместо Романова — Зайкова и вместо Гришина — Прокофьева. Договорились, пока оба будут и.о. — по крайней мере, на два месяца, и пока не представится возможность посетить и Москву и Ленинград (Москву тоже надо «посещать», московские органы работают отдельно) и на месте и с активом переговорить и с самими претендентами. А так же проверить, как они справляются с нагрузками.
22
Если проанализировать ситуацию после 1945 года — львиная доля всех внешнеполитических проблем СССР исходила не от противника, а от своих «соратников» и ответственность за них нес (точнее не нес) Международный отдел. Если бы этими странами занимался более профессиональный МИД — может, и избежали бы некоторых бед