Количество конкретных фактов мошенничества бесконечно. На Дальнем Востоке закупали сливочное масло и отчитывались, сдавая его, за десятки тонн молока;
В Тюменской и Кировской областях создали безукоризненно бюрократическую систему, бумажной перепиской подменившую всякую возню по покупке-продаже, переводу скота «на отстой» и тому подобное.
Только бумаги, именуемые «бестовареными квитанциями». Партийные чиновники Кирова оказались достойными преемниками вятских лихоимцев, прославленных А.И.Герценом и М.Е.Салтыковым-Щедриным. Труд кировских партийцев был по достоинству награжден — область получила орден Ленина, орденами наградили и организаторов сельскохозяйственного производства.
Конечно, были и трудности. Так, первому секретарю обкома т. Пчелякову пришлось с 1959 г. контролировать, с помощью областного управления КГБ, письма, которые отправлялись в Москву, внимательно следить за своими соратниками, Он «проверял через органы КГБ социальное происхождение жены секретаря обкома КПСС. Установил подслушивание за телефонными разговорами секретаря обкома КПСС и ответственного работника обкома партии.
Организовал через органы слежку за некоторыми работниками обкома партии и тайное их фотографирование». Но ведь не уберегся! И получил статью в газете ЦК КПСС «Сельская жизнь» под названием «Карьеристы» (1 декабря 1960 г.), после чего имел большие неприятности и должен был уйти с поста первого секретаря.
Итогом деятельности кировских руководителей по подъему сельского хозяйства стало сокращение урожаев зерна и хлеба — в два раза; валовые сборы были меньше, чем до войны, в 1940 г. В 1940 г. Кировская область собрала 1097 тонн зерна, в 1959 — победном и рекордном — 1058,6 тонн, а в 1960 -814,6 тонн.
Если в Кировской области продукцию иногда закупали — и у населения, и в магазинах — то в Татарской АССР не затруднялись и этим. Там попросту отбирали скот у людей
Для повышения эффективности этой акции, почему-то тоже именовавшейся «закупками», хотя согласия у «продавца» никто не спрашивал — применили сотрудников милиции и милицейский транспорт. Могли «купить» и последнюю корову.
Остается только восхищаться бюрократической изысканностью партаппарата, способным создавать некую особую реальность, в которой награждали орденами, перевыполняли планы, строили «голубые города», где загорелые рабочие в синих комбинезонах и смеющиеся белозубые колхозницы отражались в плакатах Госполитиздата, и даже бессловесная скотина умудрялась за два месяца стать тяжелее на два пуда!
Сбывалась социалистическая мечта — воля партии выше законов природы. Не случайно рядом с мичуринским — «нам нельзя ждать милостей у природы; взять их у нее — наша задача» — появились не менее выразительные выражения, вроде: «течет вода Кубань-реки, куда велят большевики». Жаль только, что этот прекрасный мир был вынужден соприкасаться с другой жизнью — с жизнью большинства людей страны.
21 августа 1985 года
Вернулись уже ночью можно сказать, что и новый день настал — задержались намного дольше, чем планировали. К моему удивлению, помимо изнервничавшейся Раисы Максимовны, на даче сидел Егор Лигачев и пил чай.
Ну, раз все пьют чай, то и я буду чай. Но сначала
— Вот, Рая, подарки от народа.
Просто так меня не отпустили из района. Два круга сыра дали, двух разных сортов. Банку меда.
— Пойду, в холодильник…
Раиса поняла, что надо побыть нам одним и ушла. Лигачев пил чай, к нему мы сыра отрезали.
— Варенья бы…
…
— Знаешь, какой любимый перекус у Ленина был? Бутерброд, с маслом, сыром и вареньем, все вместе.
Егор вяло махнул рукой
— Тебя все обыскались. Я на завтра перенес.
— Хорошо, завтра поплотнее поработаем, я с самого утра — в Кремль. Сам кстати давно на родине был?
— Какое там. И в отпуск то не уйти…
…
— Сыр хороший.
— Нормальный. Я кстати в хозяйство ездил, первое попавшееся. Просто наугад пальцем на карту ткнул — едем.
— И как?
— Ну, не все так плохо. Хотя народ из села бежит, молодежь не возвращается после получения образования. И это явно хозяйство не из худших. Пришли к выводу, что семья три коровы потянет, а больше — уже нет. Надо будет правки внести…
— Соковиков тебя кулаком не назвал?
— О. Откуда знаешь?
— Знаю. Неудачно назначили, область сдает по показателям. Словами громыхают, а цифры вниз. Хорошо, что основные капиталовложения при прежних сделали. На рабочий ход поставили. Иначе не знаю, как бы Москву кормили.
— Менять надо.
— Надо — согласился Лигачев — уже ищем. Только как получится — после визита
— Мне наплевать, кто что подумает. Ищи деятельного человека. Только не из тех, кто словами громыхает — лучше из директората. Там область сельскохозяйственная, надо по крупным хозяйствам посмотреть.
— Сразу на область из председателей?
— Если справится — да.
Егор явно думал о другом
— Подумал я насчет церкви.
— И?
— Наверное, ты прав в том, что борьба партии с церковью современному состоянию дел не отвечает, сколько времени уже прошло с семнадцатого то года. Ситуация в корне поменялась, люди наши, советские. Только если так подумать…
— Ну?
— Есть отдел в КГБ. Есть комсомольцы, оперативные группы.
У меня глаза на лоб полезли.
— Ты хочешь сказать, чем им всем тогда заниматься?!
…
— А ты почитай, что в Казани делается, оперативные сводки. Малолетняя шпана разбилась на группировки, мутузит друг друга смертным боем! Уже до трупов! А ты спрашиваешь, чем заниматься комсомолу и КГБ!? Да работы полно, надо только реальную работу видеть, а не выдумывать ее. Всю эту попово-кэгэбэшную шаражку давно пора разогнать к чертовой матери, кормушку устроили.
Егор допил чай и поехал, пришла Раиса Максимовна. Принесла первые наработки своего института. Мы восстановили институт конкретных социально-политических исследований, который был разогнан после чехословацких событий.
— Может, поспишь?
— Иди — сказал я, открывая папку — приду
Судя по всему, Раиса Максимовна уже не так рада быть женой генсека. Тем более что я уже пару раз не замечал намеки на какие-то материальные блага себе и друзьям.
Ладно, разберемся…
Готовая работа уже — исследовался вопрос избираемости руководства предприятия. Конкретное социологическое исследование, несколько городов, отдельно опрошены рабочие, инженерно-технический персонал и сами директора.
Так вот — ни в одной группе эта идея не набрала большинства.
Тогда какого хрена это все включили в закон «о предприятии»? А потому и включили, что исследования не провели.
Я вот думаю о двух вещах. Первая — попытаться здесь внедрить советы директоров как в США. У нас этот инструмент не понимали и не понимают. А в США это рабочий инструмент, одна из основ бизнеса. Годовой отчет утверждает именно СД, перед тем как представить акционерам.
Один человек из профильного министерства, по одному из обкома и/или горкома партии. Один или двое из совета трудового коллектива. Плюс — интересно будет, если в СД будут места для представителей ключевых поставщиков и покупателей — если надо будет. Если например Камаз производит авто для армии и сельского хозяйства — почему не ввести по человеку из Минобороны и Минсельхоза?
Совет директоров — это люди, которые и контролируют и помогают. Не просто отчет в конце года, когда уже поздно что-то менять — а работа раз в месяц, порой даже чаще. В крупных компаниях должны быть комитеты по тем или иным вопросам. Эту культуру сложно воспитать, но когда она есть, многие вопросы становятся проще. Тем более что у нас она еще уместнее, если сейчас все крупные предприятия в госсобственности. По факту же — в собственности директоров, и вот им то надо создать противовес. Но не трудовой коллектив.