И второе — почему бы не усилить советы трудовых коллективов на предприятиях. Почему бы не дать право распределять заработанные премиальные или хотя бы их часть — им, а не директору?
С этими мыслями я пошел спать — и в самом деле замотался за день.
20 -22 августа 1985 года
Погода была плохой. С утра было солнце, но по дороге в аэропорт — зарядил мелкий, мерзкий дождь как на балтийском побережье. Сильного ветра не было, что давало вероятность того что самолет Горбачева сядет как положено, а не уйдет на запасной военный аэродром ЗГВ.
Генеральный секретарь СЕПГ Эрих Хонеккер и директор Штази Эрих Мильке ехали в одной машине. Это была не Вольво, как обычно — а удлиненный Ситроен, подарок французских коммунистов. У них специальная подвеска, потому машина не скользит — летит над дорогой…
Хонеккер выслушивал биографическую (расширенную) справку на Горбачева, которую нудно читал ему Мильке — а сам думал. После Брежнева — он не смог сработаться ни с кем, да и с Брежневым отношения были напряженными. Хонеккер категорически отказался направлять народную армию в Афганистан — хотя в Прагу в шестьдесят восьмом послал. Но главная проблема была, конечно же, не в этом…
Русские опасались свободного развития социалистической Германии и потому в свое время запретили ускоренное развитие тяжелой промышленности, зарубили проекты пассажирского самолета и нормальной легковой машины. Русские так же с подозрением относились к контактам соцстран напрямую, помимо Москвы. Но главная проблема была в другом — в неадекватности цен внутри содружества.
Тут Хонеккер конечно лукавил — но на самом деле он просто не знал. Когда в семидесятые поставщики энергоресурсов вздули цены — он искренне возмущался, что так нельзя. И считал нормальным, что СССР так не сделал. Он даже не предполагал, сколько на самом деле могут стоить нефть и газ, и что произойдет с германской химической промышленностью если СССР будет однажды брать за них полную цену.
Но сейчас Хонеккер привычно думал, что попросить у советского лидера. На первом месте были, конечно, атомные энергоблоки. Он планировал довести долю атомной генерации до 25–30 % на первом этапе — как у самых передовых стран Запада. А потом пойти дальше — минимум до 60–70 % как во Франции. Ему рассказывали французские коммунисты…
Вопрос конечно — сколько стоить будет. И что взамен? Конечно, ГДРовская одежда уйдет в СССР в любых объемах — но и немцам ведь надо одеваться.
— Сколько ему лет?
— Кому — прервал нудное чтение Мильке
— Горбачеву
— Пятьдесят четыре.
Хонеккер удивился — молодой совсем
— Он был на оккупированной территории?
— Говорят, был совсем ребенком.
— Проверь
Мильке сделал пометку
Еще бы оружия попросить. Никуда не денешься, самолетный парк уже устарел, надо как минимум два десятка их новых МИГов. Дорого… дорого… дорого.
Действительно погода скверная, Ил-62 сел «из последних сил», три круга сделали. На бетонке — мокли как воробьи старики в черных плащах и под зонтом, оркестр выливал воду из духовых инструментов…
Я сбежал по трапу — никто за мной не успел, это был экспромт, я даже зонтик свой держал сам. Сзади поспевала охрана, я безошибочно направился к Хонеккеру
— Камрад Эрих, камраден…
Хонеккер не знал, что делать и потому дал сигнал — начинайте мол. Подошли не успевшие к трапу барышни, хлеб размок, в солонке была вода. Я покачал головой, но мякиша намокшего хлеба отломил
— Товарищи, что под дождем мокнуть. Давайте, сворачивайте почетный караул, в аэропорту чаю горячего попьем.
В аэропорту была заминка. Дело в том, что многие жители западного Берлина старались летать через восточно-германский аэропорт, это было дешевле вдвое, а немец лишнего пфенинга не потратит. Потому в аэропорту было много западных немцев и иностранных туристов, зал был полон — многие рейсы были отменены. И как только они нас увидели…
— Горбачев! — крикнул кто-то
Дело в том, что на днях я дал большое интервью для Штерна. Готовился визит уже в ФРГ, перед тем проводились мероприятия по «разогреву». В это время никто не знал элементарных правил пиара, потому я сам предложил — перед важными визитами, обязательно приглашаем прессу принимающей страны и даем интервью. Зачем? Ну, это задает тон визиту, если правильно разыграть карты — то пресса окажет давление на местные власти, ты как бы не только задаешь повестку дня — но и высказываешь заранее аргументацию. Это работает…
Охрана в панике отсекла нас от пассажиров…
— Сюда… сюда…
— Подождите — громко сказал я — давайте, поговорим с людьми
Ко мне протолкался Вадим Медведев
— Товарищ Горбачев — негромко сказал он — мероприятие не подготовлено, опасно. Нужно подняться в депутатскую
Я прикинул глазом — метра три до толпы
— Вадим — нормальным, не громким, но и не тихим голосом сказал я — сейчас не сорок пятый. Война закончилась
Не может быть, чтобы хоть кто-то не знал русский в толпе. А слухи быстро расходятся.
Немцы боялись больше наших. Хонеккера оттеснили свои охранники — в то время как я добился своего и прошел к людям. Раиса Максимовна была рядом, она немного говорила по-немецки и что-то отвечала. Я общался через переводчика, ну и людям просто хотелось побыть рядом, пожать руку советскому лидеру. Причем так получилось, что в толпе были и западные и восточные немцы.
— Герр Горбачев — спросил кто-то — что вы намерены делать в Берлине?
— Времени у меня мало. За культурную программу отвечает камрад Хонеккер. Наверное, будет Фридрихштадтпаласт[23].
— Вы любите театр?
— Да, особенно политический.
Все засмеялись
— Герр Горбачев, будет ли у нас в Европе мир? — крикнул кто-то
— А за мир отвечает мистер Рейган и его ракеты. Как там называется новая его ракета — Пискипер? С чувством юмора у него все в порядке…
Снова смешки.
— Герр Горбачев, когда вы посетите нас?
— Визит уже готовится.
Кто-то выкрикнул
— Простите нас за всё!
Я посмотрел в ту сторону, откуда раздался выкрик, смутивший и охрану и самих немцев. И твердо сказал
— Мы должны оставить прошлое — в прошлом…
Хонеккер не осмеливался подняться на второй этаж — и наблюдал за происходящим со стороны. Его буквально трясло.
Мальчишка! Что себе позволяет!
Чутьем опытного политического бойца Хонеккер понял главное — Горбачев не похож ни на одного генсека, которого он знал. А на кого он похож?
На Ленина.
Подсознание подсказало — на Ленина. Первого и последнего пока советского лидера, который вел борьбу за власть не в коридорах Кремля — а на улицах
Что-то будет…
Германская демократическая республика — имела столицей Берлин, правда только часть его. Город был разделен, бывшие британская, американская и французская зона оккупации сейчас представляли из себя анклав — свободный город Берлин. К нему вела экстерриториальная автострада.
В свое время, Михаил Сергеевич пустил дела на самотек и Германия стала единой. Я в принципе тоже не против этого, вопрос — на чьих условиях объединяться. Мне в свое время довелось прочитать мемуары Брента Скаукрофта, на момент объединения Германии помощника президента США по вопросам нацбезопасности. Он написал, что настаивая на сохранении Германии в НАТО они думали не ор том как бы обмануть Горбачева. Они боялись возрождения германского фашизма. Но получилось, как мы знаем, сильно по-другому…
После войны — две части Берлина восстанавливались двумя разными системами и восстанавливались наперегонки. Восточный Берлин — это сталинки, хрущевки, трамваи Татра и машины Трабант. Встречалось и немало наших ВАЗов.
Провели первый раунд переговоров, во многом прощупывание. Я подивился аппетитам немцев. Попросил показать типичный новый район для рабочего класса. Поехали смотреть…
И вот тут я позавидовал…
Немцы строят примерно, так же как и мы — у них есть хрущовки на четыре, пять и семь этажей. Высокие дома — это у них одиннадцать. Но как же все отличается.
23
Главный музыкальный театр в ГДР, переехал в новое здание в 1984 году. Сейчас это крупнейшая театральная сцена Европы, зал почти на 2000 мест