Если так подумать, как бы не было хуже. Как произошло в реальности? СССР распался, но люди с СССР не попрощались. Произошло резкое, намного более резкое, чем в западных обществах разделение. Но не на правых и левых. Раскол произошёл на тех, кто всем сердцем принял развал общества (не страны, общества), начал хапать и в принципе принимает в штыки идею, что ты обществу хоть что-то там должен. И тех, кто не принял развал — опять же не страны, а общества где все должны друг другу. Недаром один незаинтересованный наблюдатель заметил, что сейчас наиболее атомизированные и эгоистичные общества — не на Западе, а на Востоке. Это посткоммунистические общества, которые в прошлом искусственно приучались к солидарности и научились её ненавидеть.
В 2014 году случился разлом, а в 2022 году он начал приобретать неожиданно открытые и фатальные формы. Если до того две части общества старались просто не замечать друг друга то теперь стало понятно, что не замечать уже невозможно. Одни другим сломали нормальную жизнь, а такое не прощают. Первые же поняли, что другие — готовы мстить и даже сотрудничать с врагом. И это в условиях войны.
Украина же прошла свой путь — из анархической страны она стала стремительно превращаться в тоталитарную, причём при активном участии части общества. Причина? Она та же, что и в случае с вспышкой фашизма в тридцатые, в Европе. Фашизм проявивший себя в самых разных странах является следствием осознания итогов Первой мировой и тех уроков, которые она преподнесла. Все понимали, что будет продолжение. И нация — если она хочет выжить, а тут речь шла о гибели и изгнании целых народов, сербы потеряли четверть населения — уже не может позволить себе не то что оппозиции — а и просто отстранённого созерцания. Каждый, буквально каждый — должен быть включён в общенациональные усилия, должен трудиться или сражаться не щадя себя, отдать всё что есть и самого себя — ради победы или просто чтобы не было поражения. Вот и Украина. В какой-то момент она поняла, что надо мобилизацию и не просто мобилизацию — а всеобщую. И то есть уже нельзя так, как раньше, кто в лес, кто по дрова, убийство страны в прямом эфире с атаками на власть. Вот и начали закручивать гайки. Суетливо, во многом бестолково — но начали. С закрытыми границами, с облавами на людей призывного возраста на улицах, со спецназом в Киево-Печерской лавре, с пожизненными сроками за зраду Украины. А Запад — смотрит на всё это и помалкивает в тряпочку: победа над Россией важнее! Думают, что потом… и не понимают, идиоты — что потом будет только хуже. Не бывает так на постсоветском пространстве, чтобы диктатура просто так уходила, по исчерпании надобности. Власть портит людей, а абсолютная власть — и портит абсолютно.
Так что же всё-таки делать? Проблема несоответствия практики теории всё равно останется, и пока она есть — для нас любой чих опасен. Ливия рухнула под воздействием националистической (точнее, племенной) и исламистской идеологии, несмотря на то, что материально жили они вполне неплохо. Все эти оранжевые революции и арабские вёсны — они тоже не на фоне голода прошли, скорее наоборот. Как только удовлетворены материальные потребности — человек обращается к потребностям более высокого порядка, а с этим-то у нас полный швах. Уже с начала девяностых нам предстоит внедрение интернета, я хочу чтобы мы зашли в эру новых технологий как минимум на равных с Америкой и откусили большую часть того куска, который в девяностые Америка сожрала одна. Но это означает взрывной рост общения, сложно контролируемого. Особенно в СССР, где все привыкли выражаться эзоповым языком. Что будет, когда пресловутый Архипелаг ГУЛАГ не надо будет печатать на машинке, а он способен будет мгновенно распространяться по сети в любом количестве экземпляров. Китай сделал китайский файерволл, новую Великую стену, но у нас в том, то и беда, что у нас гниль внутри, а не снаружи. Никакие стены не помогут, если мы не сможем честно и непротиворечиво сказать, куда мы, чёрт возьми, всё-таки идём.
Если брать «как есть» — то получается так, что у нас построено сильное государство, и оно и есть не средство — а цель. Веками сильное государство осваивало эти земли, как то обороняло их (неплохо получалось), развивало промышленность, контролировало общественные нравы, и вообще делало многое из того что на Западе предпочитали отдавать частной инициативе. Будем честными — без государственной воли мы бы не стали тут Европой. Государственной волей, в конце концов, были освобождены крестьяне, демократического мандата на это не было. Государственной волей построены железные дороги. С государственной во многом подачи развивалась промышленность — хотя и немало частных хороших инициатив загубила бюрократия. СССР не достиг ни одной цели, которая декларировалась при его создании — но провёл индустриализацию, и построил инфраструктуру вполне соответствующую уровню ведущих стран мира. И это на огромных пространствах.
Так что можно и сказать: государство, в котором спокойно жить это не средство, а цель и ничего другого не ждите.
Вопросы только другие встают. За какой счёт, получается, держать союзников и чем их привлекать, если мы больше не идём к социализму. В какой мере разрешается частная инициатива — ведь если мы больше не строим социализм то — в любом. А ведь у нас есть теневая экономика, и мы по опыту девяностых знаем, насколько дикий в реальности будет построенный бывшими советскими людьми капитализм. Абсолютно диким, без малейшей солидарности, с грохотом взрывов и автоматных очередей и нищими старухами на улицах.
И почему бы в таком случае другим национальностям СССР не хотеть заиметь своё сильное государство, а?
И главный вопрос, на котором тут веками спотыкались — как обеспечить, чтобы государство служило народу, а не бюрократии. Ведь Милован Джилас прав, фактически бюрократия сформировалась как эксплуатирующий класс, а все остальные — эксплуатируемые. То есть мы сами того не замечая, воспроизвели капитализм только юридические лица в нём — министерства, отрасли, области целиком, и находятся они в коллективной собственности контролирующей их номенклатуры, а не народа. И чем дальше — тем больше.
Да…
Сегодня уже голова не варит. Надо идти спать…
01 февраля 1986 года
Ночь, когда в городе был погром — они банально проспали, потому что тётя Манана жила далеко от центра, а Никифор, то ли умышленно, то ли просто из желания оберечь гостей — ничего не сказал о происходящем в центре.
Тётя Манана жила в старом, большом доме, какие были в изобилии настроены во времена имперского расцвета этого города — самое начало двадцатого века. Тифлис тогда был деловым центром всего Закавказья, в городе был трамвай, построили театр и синематографы, замостили центральные улицы, появились высшие учебные заведения. Грузии повезло с имперским администратором — одно время им был князь Воронцов, один из самых способных администраторов своего времени. Когда его спросили, зачем строить в Тифлисе театр, он ответил — для того чтобы в Тифлисе был театр. Через Грузию проходил один из первых в мире нефтепроводов от Баку до порта Батуми, построенный инженером Шуховым, этот же город был центром кредитования всего региона — кстати, в Тифлисе было больше армян, чем грузин[66]. Тогда же очень активно шла застройка города, ранее совершенно азиатского — и на свет появились типично тифлисские двух и трёхэтажные дома. Их характерной особенностью были широкие балконы, часто с отдельной лестницей на улицу — из-за долгих периодов жары и духоты. Вот в одном из таких домов жила тётя Манана, одна в двух больших комнатах. Энергичная старуха которая имела вполне дореволюционного уровня образование, профессионально рассуждала о литературе и о театре.
66
Для справки — первое большевистское правительство Грузии, с которым у князя Орджоникидзе произошла драка, а Сталин поссорился из-за него с Лениным (именно тогда Ленин начал обдумывать отстранение Сталина, что закончилось Письмом к съезду) в конце двадцатых взимало со всех живущих в Грузии и не являющихся грузинами отдельный налог на «негрузинство». Тут уже откровенно пахло фашизмом