— Да кто такой этот Байден — разозлился Рейган — про него поговорят и забудут
— Не всё так просто, сэр — сказал Дивер — он участвовал в забеге в восемьдесят четвёртом и сошёл по случайности. Думаю, он не прочь попробовать в восемьдесят восьмом. В прессе уже говорят о соглашении Горбачёва — Байдена по Афганистану…
Президент всё ещё не мог поверить…ну да, рейтинг колеблется от 64 % и выше
— Что мы предпринимаем?
— Мы поговорили с Типом. А он поговорил с Джо.
— И?
Бейкер пожал плечами
Одним из качеств Байдена — было ослиное упрямство — парадоксально сочетающееся с любовью к переговорам и умением их вести. Тогда этого никто не знал.
— Что мы предприняли? — спросил президент
— Заблокировали предложенную Болгарией резолюцию в ООН, одобряющую Ташкентский процесс.
— Этого мало — сказал президент — нужно увеличить поставки.
— Не всё так просто сэр. Зия отказывается сохранять поставки в прежнем объёме — и он настаивает на том, чтобы распределять их самому. Больше всего получают те, кто меньше всего воюют. То, что не успели разворовать генералы Зии.
— Саудиты вышли на нас — добавил Дивер — Заки Ямани[81] уведомил нас о том, что сделка доллар за доллар[82] больше не действует. И не будет действовать, пока цена на нефть не будет минимум сорок долларов за баррель.
— И конгрессмен Вильсон мёртв. Больше лоббировать интересы моджахедов некому.
— Да что вообще происходит?! — взорвался президент — что с нами?
— Сэр, ситуация в Афганистане за год кардинально изменилась для нас. Теперь это обуза для нас и Джо Байден хорошо этим пользуется. Мы не можем выглядеть ответственными политиками, публично выступая за войну.
— Не войну, а героическое сопротивление афганского народа советским бандам мародёров и насильников!
— Сэр, некоему Джо-из-Жабьего-Логова плевать на Афганистан. Но Джо Байден выглядит теперь как миротворец, а это всегда приветствуется
— Блаженны миротворцы, ибо их есть Царстве Божие
— Именно, сэр
— И к тому же, сэр, у нас нет другой выигрышной позиции по Афганистану. После смерти Вильсона всё встало.
— Я понял — поморщился президент — хорошо. Как мы можем нанести удар по русским?
— Джорджия, сэр
— Джорджия?
— Это не штат, это название одной из их республик на Кавказе. Там ещё убили их первого секретаря… губернатора.
— … в газетах писали про Советский Даллас, помните, сэр.
— Да, да.
Рейган вдруг понял, что ничего не помнит про это. И его потрясло чувство беспомощности, охватившее его при этом.
— И что там?
— Жители Джорджии снова вышли на митинг по поводу смерти в тюрьме главного оппозиционера Гамсахурдиа. Митинг был жестоко разогнан полицией и войсками. Сейчас жители их столичного города, Тбилиси — снова вышли на митинги, требуя справедливого и беспристрастного расследования кончины оппозиционного лидера, диссидента Гамсахурдиа, предположительно убитого уголовниками в колонии, где он содержался.
— За что содержался?
— За мужеложство…
Бейкер быстро добавил
— Но это явно политически инспирированное обвинение.
Рейган, будучи консервативным христианином, весьма отрицательно относился к извращенцам. Но… как говорится — нашему вору всё впору…
— И что вы предлагаете?
— Увязать Ташкентский процесс и Тбилиси, показать истинное лицо советской системы.
Рейган задумался. А потом вдруг сказал
— Нет.
— Нет, сэр? — удивился Бейкер, который не часто слышал это слово
— Нет. Письмо мы напишем. Но немного другое…
02 февраля 1986 года
Продолжение
Москва Кремль
Уважаемый генеральный секретарь Горбачёв!
Теперь, спустя несколько месяцев после вашего визита в США и того взаимопонимания, которое нам, смею надеяться, удалось найти, хотелось бы поделиться с Вами некоторыми моими мыслями, относительно будущего наших стран и взаимоотношений между ними, о которых мы так много говорили.
Вы говорили о том, что самое главное — это мир во взаимоотношениях между нами, то что США и СССР ни разу не воевали, если не считать тех войн, в которых наши страны находились по одну линию фронта — и так должно оставаться и впредь. Ничуть не желая ставить под сомнение ценность международного мира и мира между нашими странами, хотел бы заметить, что мир — это не всё. Есть вещи поважнее мира, и одна из них — свобода и наши демократические принципы, которые мы отстаиваем, и которые практикуем вот уже более двухсот лет.
Один из таких принципов, которые, смею надеяться, разделяете и вы, является право простых людей собираться мирно и публично и выражать свою точку зрения на происходящее, требуя от власти справедливости в отношении несправедливо обиженных, либо отчёта в своих действиях. Соединённые штаты Америки могут поддерживать отношения, но не могут искренне дружить со странами, которые не разделяют эти принципы, и не практикуют их в политике и повседневной жизни. Увы, я вижу, что со времён нашей последней встречи вы как минимум дважды отошли от этих принципов. Первый раз — в Афганистане, второй раз — в Джорджии, небольшой советской республике, где люди вышли на улицы, требуя справедливости в отношении сына грузинского писателя мировой известности, брошенного в тюрьму по ложному обвинению и там погибшему.
И там и там вы применили силу для решения этих проблем.
Уважаемый генеральный секретарь Горбачёв! Я искренне верю, что слова, сказанные вами на нашей земле, слова о советской демократии как разновидности демократии и части мирового демократического процесса являются не только словами. Я так же верю в то, что древний афганский народ способен самостоятельно и без привлечения мировых держав отказаться от насилия, примириться и выйти на путь мирного и устойчивого развития. Что афганский народ, как и любой другой — способен сам определять свою судьбу и самостоятельно определять, к какому мировому лагерю, социалистическому или капиталистическому — ему примкнуть. Я так же верю в то, что уполномоченные советские органы способны найти правду в деле Гамсахурдиа. Но Белый дом, как и вся американская система исполнительной власти — подотчётна американскому народу в лице его представителей в Конгрессе. А американский народ ждёт и требует ответов по этим инцидентам, которые я как глава исполнительной власти обязан ему дать. И если ответов не будет, боюсь, слова о дружбе США и СССР окажутся всего лишь словами, а Конгресс потребует приостановки советско-американской торговли и введёт всеобъемлющие торговые и банковские санкции…
Санкции…
Санкции…
Дальше я читать не стал — карты на столе. Нельзя сказать, что США так же сильны в вопросах санкций, как и тридцать лет спустя, у них сейчас нет инструментов давления на третьи страны. Нет вторичных санкций как таковых и Финляндия например спокойно зарабатывает на обходе санкций, и даже такие союзники США как Япония — спокойно игнорируют санкционный режим. Правда, поставляют они нам станки втридорога.
Проблема в том, что мне бы не хотелось начинать санкционное противостояние именно сейчас. Я слишком много усилий приложил к тому чтобы выскочить из этой колеи не для того чтобы вернуться туда вновь.
Санкции…
— Михаил Сергеевич, ты что ему про демократию говорил?
Я поднял глаза на Громыко
— Объяснял, что СССР тоже демократическая страна. Разве это не так[83]?
Громыко кивнул
— Так. Но ты бы поосторожнее
— Сейчас не сталинские времена — может быть несколько резко ответил я — того что было больше не будет.
Громыко решил не спорить
— Ну и сейчас что будем делать?
Я дочитал письмо до конца
— Если приходит письмо, что люди обычно делают? Пишут ответ.
82
Секретная сделка, согласно которой саудовский король выделял ещё доллар на каждый доллар, который США тратили на помощь моджахедам
83
Что интересно, СССР всегда, даже в сталинские времена считал себя демократией и никогда не отказывался от этого. Было такое выражение — страны социалистической демократии. В этом смысле, неприятие самого принципа демократии, проявившегося в последние годы в нашей реальности — нечто новое