Кому станет легче?
Господи, до чего докатились. Ладно, в послевоенном деле Венгровера осталось то ли семь то ли восемь квартирных краж из шести или семи сотен (!!) фактически им совершённых. Но это — квартирные кражи. Теперь выясняется, что фальсифицировали даже убийства.
Выяснилось, что Чикатило состоял внештатным сотрудником милиции (!!) и имел удостоверение, что видимо, помогало ему проходить заградительные мероприятия и быть в курсе мер по его поиску.
Куда — дальше?
— Оставьте пока… — негромко, словно стыдясь самого себя, сказал Краузе — материалы у меня. Надо подумать… посоветоваться.
На следующий день — Краузе стоял на верхнем этаже старого здания МВД — ещё построенного при Сталине. Министр давно переехал в новое здание, остались только пара замов…
Из окна верхнего этажа были видны крыши… море крыш, перетекающих одна в другую. Море крыш… поднимающихся над ними дымков… проходняков и проулков…
Что видело это здание в своей жизни? Вообще, интересно было бы написать или заснять историю органов охраны общественного порядка хотя бы после войны. Но ведь никто не даст это сделать. В лучшем случае — всё повычёркивают. Получится сладенькая водичка…
А интересно было бы. Ох, интересно…
— Юрий Геннадьевич…
…
— Борис Кузьмич[73] вас примет.
— Спасибо.
Краузе был в этом здании не первый раз. Крайний — когда он лично, в составе группы народного контроля — доверить больше никому было нельзя — вошёл в кабинет заместителя министра Семиухова. Тот как раз «поправлял здоровье»…
Идеализировать советскую милицию не стоило. Но и хаять — тоже. В ней были самые разные люди. Например, как генерал Елисов, единственный оставшийся фронтовик. Он был сначала просто «замом» потом первым замом — как полетел Чурбанов…
— Юрий Геннадьевич…
— Товарищ генерал…
Сели. Адъютант принёс чай, печение…
— Два вопроса у меня, Борис Кузьмич
— Начинай с первого.
— Чикатило.
Елисов помрачнел
— Всё равно, шило в мешке не утаишь.
— Да я понимаю, Юрий Геннадьевич.
Елисов встал. Прошёлся по кабинету
— Сердце болит — сказал он — я ведь это дело читал. Своими бы руками гада…
— Как же так вышло…
— Как… в Шахтах сейчас работает инспекция, подняли первый его эпизод, девочку маленькую убили…
— Закотнову.
— Да, её. Если подтвердится, всех кто причастен к фальсификации — поганой метлой из органов. Поганой метлой.
Краузе знал Елисова по одному эпизоду. Как то раз они встретились на культурном мероприятии — конкурс фильмов про советскую милицию, Щёлоков начал это дело, но и сейчас оно продолжалось и расширялось. Так вот, зашла речь про Жеглова. И Елисов сказал, причём сказал с железной убеждённостью в собственной правоте. Он сказал: а какой Жеглов герой?! У меня будь такой подчинённый, уволил бы сразу, как только узнал бы про подброшенный кошелёк…
— Ужас…
Елисов обернулся
— Наверху был?
— Нет, пока.
— А знаешь, как его взяли?
— Нет.
— Анонимку подбросили…
…
Елисов показал наверх. Краузе выразил непонимание
— Самому
— Как — самому. Вы хотите сказать?
— Да. Во время рабочей поездки. Прямо в номер.
— Это как же так?
— А вот так. КГБ своё следствие ведёт, не знаю накопали может чего. Ты если узнаешь, скажи. Очень интересно
— Обязательно. И что — в анонимке?
— Полный расклад. С именем. Сначала никто не поверил. Но раз указание сверху — проверили. Выяснили, что он уже отрабатывался, но так — в числе прочих. Решили проследить.
…
— Оборотень он. Жена не знала ничего. Семейный, дети есть. Семью он не трогал никогда, жену не бил даже. Работал сначала в ПТУ, потом перевёлся на завод. Уволили за мелкую кражу, исключили из партии…
— Три месяца он отсидел.
Это и было единственной версией — и Краузе и оперативно-следственной группы по делу Лесополоса. Ни для кого не было секретом, что криминальный мир — обладает намного большими возможностями в подполье, чем советская милиция. Там вряд ли получится кого-то обмануть, «втереть очки» как они говорят. И если человек приходит в тюрьму даже на короткий срок — уголовный мир будет знать о нём всё.
Может он проговорился там кому… о чём. Может ещё как.
Но всё равно — не сходилось. Об этом мало кто знает — но убийца в криминальном мире — уважением не пользуется. Вор — другое дело. Если бы криминалитету стало известно, что рядом с ними сидит душегуб, растерзавший тридцать человек — в тот же день его бы и кончили. В тюрьме сидят мужики у многих есть дети. Защитить их от такого волка, рыщущего среди людей — они не могут. Но могут поквитаться.
73
Борис Кузьмич Елисов, генерал-полковник. Участник ВОВ, выпускник Майкопской школы снайперов, за мужество награждён орденом Славы. С 1945 года в органах МВД, в начале 70-х возглавлял Ростовский УВД, до того был министром внутренних дед Чечено-Ингушетии. С 1980 года главный советник в Афганистане по линии МВД, один из создателей Царандоя. В реальной жизни участвовал в ликвидации аварии на ЧАЭС, схватил огромную дозу радиации, умер в 1989 году от последствий ранений и облучения. Считается создателем отрядов ОМОН, о которых видимо задумался после событий в Алма-Ате. В Алма-Ате Елисов возглавлял подавление беспорядков, там понял всю неприемлемость применения для этого армейских частей и необходимость спецсредств.