В хозяйстве — суета, мужики с красными повязками на рукавах распределяют номера, гости расчехляют оружие, кто-то уже и принял на ход ноги, чего перед охотой делать совсем не стоило. Месиво чёрных Волг, зелёных буханок и УАЗиков, с воем проверяют движки Буранов — может и не стоило бы, снега нет почти.
Анвар расчехлил свою Тулку, тут к нему подошёл коллега, вместе учились в Ленинграде.
— Как сам?
— Нормально. Отозвали
Коллега понимающе кивнул
— Где?
— Да стыдно сказать — пресса, творческие союзы
— Ну, работа она есть работа
Анвар скептически промолчал
Пятое управление, можно сказать — КГБ и КГБ. Детище знаменитого Бобкова. Если при Сталине освещением тех или иных сторон деятельности самых разных учреждений тех же творческих союзов занимались сексоты (стукачи по-простому), то при Бобкове этим стали заниматься прикомандированные сотрудники, которые получали зарплату. И таких сотрудников в короткое время наверстали больше двадцати тысяч.
Чем они занимались? Ну они занимали должности например начальника Первого отдела на заводе или в кадрах или ещё где. Получая две зарплаты (зарплата в КГБ шла от 150 до 250 рублей в месяц, она не указывалась при выплате подоходного во избежание расшифровки), они занимались профилактированием (под это могло пойти что угодно), вопросами выпуска людей за границу и так далее. Нагадить они могли мощно, не вовремя рассказанный анекдот — и вот ты невыездной, лишился премии и так далее. Могли написать справку «О нездоровой обстановке в…» — тогда каждое лыко идёт в строку, вся накопленная информация. Того то пьяным поймали за рулём, этот несун, третий анекдотчик. Такая справка служила основанием для оргвыводов — то есть кадровой чистки.
По факту, девяносто процентов таких офицеров придумывали себе работу. Бывали и ЧП. Так например, перед самым Новым годом офицер пятёрки, прикомандированный к Останкино Владимир Торопыня, выйдя из здания после новогоднего застолья, поскользнулся и разбил голову. В больнице, чтобы «смазать дело» (находился в нетрезвом состоянии на работе, пьянствовал с контингентом, находящимся в оперативном обслуживании — при Андропове это однозначно «выкинштейн» и хорошо, если нормально уйти дадут, а не за «дискредитацию») он заявил, что его сзади ударили по голове. КГБ начало расследование и вело «дело о нападении на офицера КГБ» несколько месяцев. Когда правда всплыла — Торопыню никак не наказали, так как его мать была народной судьёй[32].
Но Анвар был на своём месте не просто так. Он присматривался к писателям, поэтам, журналистам. Кто честный, интернационалист, комсомолец — тех он гнобил, приписывал грехи, не давал продвигаться. Кто националист, фигу в кармане держит — он наоборот втайне поддерживал, информацию о националистических, панисламских (как тогда называли) настроениях — придерживал, ходу ей не давал…
Охоту кончили к вечеру. На радостях выпили «на кровях» — настоящий армянский. На охоте присутствовали самые разные люди, в основном из партийных органов соседних областей, был человек не последний из ГУИН[33].
Анвар моментально просёк смысл и характер встречи — собирались люди партийные, у которых либо карьера шла медленно, медленнее чем они того хотели, либо кто по каким-то причинам слетел с небесных высей в грязь, либо карьеристы, хотя последние были в явном меньшинстве. Просёк он и того кто был неофициально старшим в этой компашке — бывший приближённый Черненко, сейчас сосланный в Горький.
Сейчас Анвар и его политический «крёстный отец» устроившись подальше от движухи, от егерей, сбрасывающих с прицепа окровавленные туши волков и раскладывающих их на снегу, от шумно гомонящих охотников.
Били всех — волков, волчиц, волчат. Пару волчат взятых живыми бросили собакам, чтобы те их разорвали.
— Жалко? — спросил шеф, глядя на кровавое зрелище
— Жалко — не стал отпираться Анвар
— Почему?
— А чем мы отличаемся от них…
…
— Такие же охотники
Шеф меленько рассмеялся
— Добрые все стали. В моём возрасте, когда я мелким был — мы что волчонка, что лисёнка в момент бы уничтожили. Тогда и яд раскладывали, и отраву в норы лили. Это ж смерть для крестьянина. Волка оставишь в живых, он или овцу утащит, или телёнка, а то и тёлку зарежет. Лиса кур таскать будет. Сам значит, голодным останешься, а вы не знаете, что такое голодным остаться, вам государство в магазин всё привезёт.
— А вас что не снабжали?
Шеф снова рассмеялся
— Какое снабжали, это мы город должны были снабжать. Госпоставки. А если сосед не сдал — заставят и за него сдать, никуда не денешься. А хочет председатель в райком идти, в город переехать — он и план перевыполняет. Последнюю шкуру с людей драли. Хотя…