Ну и Николае Чаушеску. Диктатор Румынии, бывший карманник. Он не наш ни на грамм, ни на йоту. Но он играется в смертельные игры на Востоке и может быть неожиданным нашим союзником. В страну он впустил террористов с Ближнего Востока, на территории Румынии есть лагеря их подготовки, во главе этой системы стоит Андрута Чаушеску, брат президента. Сам Чаушеску относится к типу национал-коммунистов как Энвер Ходжа или Тито – то есть таких которые готовы на жесткий разрыв с Москвой. Сейчас в его стране зреет недовольство, которое может вылиться во что угодно – а армия играет в свою и очень опасную игру. По воспоминаниям участников событий 1989 года, армия поддержала восстание после того, как только что назначенному министром обороны генералу Виктору Стенкулеску позвонил директор ЦРУ. До этого Стенкулеску приказал открыть огонь по людям в Тимошоаре, а теперь он приказал армии вступить в бой с войсками госбезопасности и боевиками Андруты Чаушеску и сыграл ключевую роль в аресте, судилище и расстреле Николае Чаушеску и его жены. Как видите, румынский министр обороны готов воевать и со своим народом, но только пока ему не позвонит директор ЦРУ. Ну не мразь ли.
Решили так – распределяем между нами троими по два человека – а потом общая формальная конференция. Был риск, что тот, кто не попал ко мне, обидится – но товарищи Пономарев и Громыко сказали, что уладят этот вопрос, кроме того – будет и общая встреча, где будут участвовать все.
При распределении я взял себе Ярузельского и Густава Гусака. Почему не Хонеккера? Гусак не менее интересен в плане перспектив реформ, а если бы я встретился с Хонеккером – то все поняли бы, что есть большие страны – ПНР и ГДР – и есть все остальные и именно по этому критерию и распределяется "доступ к телу". А именно этого я и хотел избежать.
Ярузельский приехал первым. Перед ним я поговорил с Пономаревым, так как встреча должна готовиться. Пономарев дал Ярузельскому крайне отрицательную оценку – бонапартист, сталинист, отодвинул партию от управления государством, ситуацией не владеет. Как по мне, такая характеристика скорее негативно характеризовала самого Бориса Николаевича[45], воспитанника Отто Куусинена. Если оценивать Пономарева как менеджера, которому доверен участок работы – какой же он менеджер, если так отзывается о тех с кем контактирует по работе. Если Ярузельский его клиент – он должен горой за него!
Ладно, посмотрим…
Ярузельский приехал на площадь Ногина, в аппарат ЦК. Без охраны, традиционная военная шинель, глаза скрыты за стеклами очков – но это не американские Пилоты, похожи на какие-то лечебные, в роговой оправе. Может, глаза болят. По росту он немного выше меня…
Первых десяти минут мне хватило, чтобы понять, кто он. Умеренный националист, скрывающийся за военной формой, основная мотивация действий – чтобы хуже не было. Скорее всего, у себя пытается держать позицию центриста и арбитра, но получается плохо. Неглуп, интересуется искусством. Не сапог армейский.
Валенса кладет его на обе лопатки. Потому что у Валенсы другая мотивация – хотим как лучше. Сейчас общество взбудоражено и Валенса – его народный трибун. Поляки не знают и не хотят знать, что они теряют – да и что им терять, во что они страну превратили своими "страйками". Валенса не пройдет перевыборы – он проиграет перекрасившимся коммунистам, бывшим польским комсомольцам, оперативно ставшим социалистами. Страйковать – это одно, но даже довольно щадящая и проведенная при массированной американской и европейской помощи шоковая терапия за пять лет дискредитировала власть, которая до того взяла в парламенте девяносто девять мест из ста. Валенса не только ушел – он не смог вернуться ни в каком качестве, а его сторонники перегрызлись между собой. Польша – ее рывок к свободе закончился довольно странным кунштюком: безусловно, рыночная, открытая экономика при политике, полной ксенофобии, кликушества и агрессивного консерватизма.
Стоило ли ради такого придурка как Качиньский[46]…
Но сейчас Ярузельскому надо перехватывать инициативу в противостоянии
– Генерал, а вы верующий человек? – спросил я
Ярузельский привстал, потом снова плюхнулся в кресло?
45
Пономарев был выдвинут на должность видимо Димитровым и Куусиненом. Он кстати был сильным специалистом, иначе, чем официальная точка зрения оценивал многие события на Востоке – Ирак, Иран, Афганистан. Но при этом он – и это признают многие после 1991 года – намного ранее 1985 года отошел от коммунистической идеологии и перешел на позиции скорее меньшевизма.