— Твоя кляча едва стоит на ногах. Не сегодня завтра помрет. Деньги есть?
— Есть.
— Выгребай карманы, — в окошко ладонью вверх просунулась волосатая рука с грязными ногтями.
Денег у Альва, разумеется, не было ни монетки.
— Сначала доложи обо мне кирнари.
— Сначала заплати.
Внутри у Альва пружиной закручивалась паника. Время поджимало. Он обернулся и безотчетно вгляделся в темноту городских улиц, хотя прекрасно знал, что его преследовательница еще далеко.
Направляясь сюда, он думал, что столкнется с проблемами иного рода. Что его узнают и тут же бросят в темницу, и добиваться встречи с Кияной придется оттуда, из застенков. О том, что главной трудностью окажется попасть в замок, принц не мог и предположить.
— Ты ничего не получишь, пока не выполнишь свою часть уговора. Я не прошу тебя открыть ворота. Просто передай кирнари Кияне, что ее ждет Альв Риен и хочет поговорить о ее сестре.
Мужик в окошке колебался. Буравил Альва недоверчивым взглядом и жевал обветренные губы, прикидывая, не обманет ли его этот оборванец, действительно ли у него есть деньги и удастся ли сегодня поживиться.
Вдруг сверху, из сторожевой башни, донесся зычный голос с властными нотками:
— Что там у вас происходит? Кто там?
— Дык бродяга какой-то, — залепетал стражник, вымогающий у Альва деньги.
Судя по тому, как он сразу напрягся и втянул голову в плечи, голос в темноте принадлежал его начальнику.
— И чего он хочет? — допытывался человек наверху.
— Я хочу, чтобы обо мне доложили кирнари Кияне, — громко ответил Альв, задрав голову. Его взгляд, полный надежды, прикипел к смутному силуэту у ограждения. — У меня для нее важные сведения.
К его радости, вниз полетело непреклонное:
— Выполняй!
— Но, — слабо запротестовал караульный у ворот, — это же просто какой-то бродяга.
Альв напрягся, но сразу расслабился, потому что дозорный на сторожевой башне сказал:
— Наше дело — доложить, а кирнари сама решит, хочет ли выслушать этого человека.
Глава 37
Спустя час ожидания деревянные ворота, все это время закрытые для Альва, распахнулись с грохотом, а его самого подхватили под белы рученьки вооруженные стражники в латах.
Он не сопротивлялся. Понимал: так и будет. Надеялся только, что ведут его на допрос, а не в лапы палачу, и что Кияна пожелает выслушать беглого раба без предвзятости.
Под моросящим дождем Альва проволокли через пустынный двор и толкнули к решетке, ведущей в подземелья замка. Дальнейший путь по темным, извилистым коридорам и узким винтовым лестницам был ему до тошноты знаком. По этим сырым подвалам его тащили в Круг.
Воспоминания отозвались во всем теле волной зябкой дрожи. Они хлынули фонтаном — фрагменты и образы, запахи и ощущения. На несколько секунд Альв провалился в прошлое, вновь оказался там, на небольшом круглом помосте из красного мрамора, впитавшего пот и кровь бесчисленных жертв. В зале для пыток. На алом островке боли, где нет места состраданию и надежде.
Все вокруг напоминало о том дне, когда его бросили под стражу. Низкий каменный свод, с которого время от времени клочьями свисала паутина. Трещины в стенах. Зловещие бурые пятна на полу, о происхождении которых лучше не задумываться. Почти осязаемый запах плесени. Треск горящих факелов и звон металлических доспехов его конвоиров.
За очередным поворотом начинались ряды камер. Не тесные комнатушки с решеткой вместо одной из стен, а вертикальные каменные гробы, наглухо закрытые железными дверями с единственным маленьким окошком. В таких спать можно только сидя. Такие сами по себе пытка.
Дверь впереди лязгнула замками, и Альва швырнули внутрь. Со всего размаха он влетел лицом в стену камеры. Не ожидал, что она окажется так близко. А даже если бы и ожидал, не смог бы подставить руки, чтобы избежать удара, как и не мог теперь утереться от крови, хлынувшей из носа, ведь его запястья были скованы за спиной массивными, шершавыми от ржавчины браслетами.
Кровь заливала губы и подбородок. Альв хлюпнул разбитым носом и покрутил руками в тяжелых кандалах. Такое плачевное положение уже начинало восприниматься им как нечто обыденное и привычное. Могло быть и хуже, и, вероятно, — будет.
Позади оглушительно захлопнулась дверь. Обернувшись, Альв заметил, как в зарешеченном окошке размером с ладонь мелькнул факел. Свет огня постепенно угасал, как и звуки шагов.
Альв остался в одиночестве, но одиночество его, к счастью, длилось недолго. Тишину сменил отдаленный, торопливый стук каблучков по каменному полу. Он раздавался все ближе и громче, пока не стих за дверью.